Укрепление южного фланга: Сергей Шойгу в Казахстане и Киргизии
21.02.2014 | Игорь ПАНКРАТЕНКО | 00.01
A
A
A
Размер шрифта:

Визиты министра обороны России в Казахстан и Киргизию в январе нынешнего года не вызвали особого интереса массмедиа. В принципе, интерес публики к киевским событиям вполне объясним, но не могу удержаться от «крамольного» замечания, что Ближний Восток и Средняя Азия с Афганистаном формируют, во всяком случае, не меньшее количество вполне реальных угроз и вызовов, нежели исход политического противостояния в Киеве.

Собственно, как это обычно и бывает, наиболее важные события, определяющие на ближайшие годы нашу «среднеазиатскую» политику и стратегию, прошли без особого пропагандистского шума. Буднично они прошли – как, в общем-то, и положено событиям солидным и значимым. Россия по итогам визита Сергея Шойгу де-факто взяла на себя ответственность за военную безопасность Среднеазиатского региона. Одновременно с этим она наполнила реальным содержанием военную интеграцию с членами Таможенного союза – как уже вступившими (Казахстан), так и готовящимися к этому шагу (Киргизия).

Наконец-то окончательно сформирована единая система ПВО на южном направлении, соглашение по которой готовилось около шести лет. Аналогичный документ Москва годом ранее подписала с Минском, и тем самым три страны Таможенного союза не только занимаются «притиркой» экономических систем в виде согласованного курса национальных валют, но и опережающими темпами углубляют интеграцию в военной области.

Рисунок этой интеграции, как стало понятным из итогов визитов С. Шойгу и направленности тех переговоров, которые он провел со своими коллегами из Казахстана и Киргизии, включает в себя два направления военно-политической и военно-технической активности.

Во-первых, Россия намерена работать над укреплением Единой системы ПВО по единым российским стандартам с перспективой создания не номинального, а вполне дееспособного Объединенного командования. Разумеется, при этом Москва всерьез намерена вдохнуть «вторую жизнь» и в объекты Войск воздушно-космической обороны, расположенные на территории союзных республик, такие как «Окно» в Таджикистане (оптико-электронный комплекс контроля космического пространства в Нуреке) и полигон «Сары-Шаган» в Казахстане (единственный в Евразии полигон для разработки и испытаний противоракетного оружия, расположенный на территории Карагандинской и Джамбульской областей).

На переговорах по «Сары-Шагану» с казахской стороной были, в частности, решены все вопросы по дальнейшему развитию находящейся там радиолокационной станции системы предупреждения о ракетном нападении «Днепр» и монтажу дополнительного российского оборудования средств военно-технической разведки – «епархии» принимавших активное участие в переговорах начальника ГРУ генерал-лейтенанта Игоря Сергуна и командующего Войсками воздушно-космической обороны генерал-майора Александра Головко.

Во-вторых, Москва приняла решение о переоснащении киргизских и таджикских вооруженных сил и доведении их боевого потенциала до современного уровня. Разумеется, на основе российских стандартов и исключительно российским же вооружением, что полностью блокирует усилия НАТО по внедрению собственных стандартов, которое лоббировалось Брюсселем в среднеазиатских республиках с 2002 года.

Параллельно с этим произойдет наращивание боевых возможностей российских военных баз – 201-й в Таджикистане и авиабазы «Кант» в Киргизии. По итогам переговоров в Бишкеке С. Шойгу объявил, что на эту авиабазу уже в ближайшее время поступят четыре модернизированных штурмовика Су-25СМ, оснащенных прицельно-навигационным комплексом «Барс», станцией радиотехнической разведки «Пастель», новой системой управления оружием и расширенной номенклатурой вооружения. Причем, что особо подчеркнул российский министр на совместной пресс-конференции, «четыре Су-25СМ – это только старт планомерного наращивания возможностей авиабазы».

Вполне очевидно, что подобная военно-политическая и военно-техническая активность предполагает достаточно серьезные затраты из российского бюджета. С 2006 года Таджикистану уже передано вооружений и снаряжения на 400 миллионов долларов, а в 2014-2015 годах будет поставлено еще на 200 миллионов долларов. Общий объем безвозмездных поставок Киргизии по программе перевооружения составляет 1 миллиард и сто миллионов долларов, все контракты по данной программе заключены еще в декабре 2013 года. Сюда входят поставки вертолетов, бронетехники, артиллерийских систем залпового огня «Ураган» и, разумеется, стрелкового оружия и средств связи.

Впрочем – и в этом еще одна особенность нового «среднеазиатского вектора» внешней политики России, который реализовывал в своих поездках Сергей Шойгу – о полной безвозмездности, на что, вероятно, рассчитывала часть политических элит той же Киргизии, речи не идет. Первоначально объявлялось, что вооружение в республику начнет поступать с лета 2013 года. Многим в Бишкеке слово «безвозмездные поставки» очень понравилось, и они рассчитывали, что сумма поставок будет включена в «плату за лояльность», широко распространяемую на Востоке практику Соединенными Штатами. Не получилось. Начало реализации оружейного контракта Москва привязала к контракту по продаже российскому «Газпрому» «Кыргызгаза», а также к получению от Алмазбека Атамбаева дополнительных (и, замечу, достаточно весомых) гарантий по дальнейшей судьбе авиационного центра транзитных перевозок «Манас». Есть определенные основания предполагать, что к концу года окончательно решится и вопрос о переходе в российскую собственность торпедного завода «Дастан», расположенного на Иссык-Куле.

…Визит Сергея Шойгу так и прошел бы мало замеченным, если бы не нашумевшее решение о безвозмездной передаче Россией Казахстану пяти дивизионов С-300. Особо подчеркну, что разговоры об этом шаге велись с 2010 года, когда главнокомандующий силами воздушной обороны Казахстана генерал-лейтенант Александр Сорокин впервые заявил о возможности безвозмездной передачи. Главной причиной четырехлетней паузы стало, как совершенно справедливо утверждают сегодня российские военные источники, отсутствие политического решения, которое давало бы поставкам «зеленый свет».

Напомню, что именно в 2010 году появился доклад пресловутого Игоря Юргенса из приснопамятного ИНСОРа. В этом 68-страничном докладе «ОДКБ: ответственность и безопасность» говорилось, что «ОДКБ может и должна стать инструментом достижения «оперативной совместимости» (в самом широком социально-политическом и экономическом смысле слова) стран-членов ОДКБ с другими ведущими державами и международными организациями планеты». Под международными организациями, разумеется, понималось, прежде всего, НАТО.

Подобный подход, главенствовавший в период «очарования перезагрузкой» российско-американских отношений, военно-политическую активность России на среднеазиатском направлении не то что не предусматривал, но и считал прямо непозволительной. Такая активность создавало бы конкуренцию тогдашней деятельности в регионе Североатлантического альянса, ставившего целью «привязать» к себе и Киргизию, и Таджикистан, и Узбекистан любыми способами, в том числе – и организацией «цветных революций», как принято ныне корректно называть банальные государственные перевороты.

Сегодня приоритеты поменялись. Те же российско-казахстанские отношения в сфере обороны демонстрируют позитивную динамику, например товарооборот военно-промышленной продукции между нашими странами в 2013 году увеличился до 140 млн. долларов, и это – только начало. Масштабные программы перевооружения таджикских и киргизских вооруженных сил не только наполняют реальным содержанием идею Сил быстрого реагирования ОДКББ, но и создают фундамент прочного военно-политического союза на нашем южном фланге.

Любая позитивная тенденция в российской внешней политике непременно вызывает волну критики. Так было и после того, когда местные политические элиты, ориентированные на Запад, осознали масштаб произошедшей военной интеграции, пусть пока и на первоначальном этапе. «Со всех сторон идет какое-то сближение: Таможенный союз, военная интеграция. Цель одна – политический союз. Сближение фактически бывшей колонии с метрополией меня настораживает и беспокоит», – заявил один из казахских политиков. А заместитель председателя общественного объединения «Совет генералов Казахстана» генерал Махмут Телегусов прямо обозначил угрозу: «При создании единой региональной системы ПВО Казахстана и России казахстанская система воздушной безопасности окажется зависимой от российской и перестанет развиваться».

С учетом того, что часть политической элиты, что в Казахстане, что в Киргизии, уже готовилась к участию в распределении финансов по программе военной «интеграции» с Брюсселем, разочарование её представителей вполне объяснимо. Интереснее реакция западных экспертов, которых дипломатический блиц С. Шойгу явно застал врасплох: «Это чисто символический шаг, важный, прежде всего, для Москвы… Да, некоторые американские военные атташе считают, что Москва строит что-то серьезное. Но я так не думаю», – считает глава программы международной безопасности в Женевском центре политики безопасности Грэм Хёрд.

Запад настолько свыкся с нашей пассивностью на постсоветском пространстве Средней Азии, что даже к очевидному и масштабному склонен относиться с изрядной долей скепсиса. Через два-три месяца скепсис наверняка сменится алармистскими рассуждениями о новом витке экспансии Кремля в Центральную Азию.

Разумеется, до нашего полноценного возвращения в регион, до реальной и эффективной военно-политической интеграции предстоит еще долгий путь. Но первые шаги в правильном направлении уже сделаны.

________

Игорь Панкратенкосоветник директора Института внешнеполитических исследований и инициатив, шеф-редактор журнала «Современный Иран»

Рейтинг Ритма Евразии:
1
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:1802