Отношений донора – реципиента в Таможенном союзе бояться не надо
24.02.2014 | Камилла АЛИЕВА | 00.05
A
A
A
Размер шрифта:

Очередной этап переговоров о вступлении Киргизии в Таможенный союз предварительно намечен на весну. Согласование дорожной карты с потенциальными партнерами Киргизии – Россией, Казахстаном и Белоруссией будет проходить на самом высоком уровне.

В число обсуждаемых тем, вероятнее всего, войдет и вопрос, который является одним из наиболее спорных среди киргизских экономистов: насколько быстро страна ощутит выигрыш от вступления в ТС? Пояснить некоторые тонкости экономического союза согласилась заведующая отделом экономики Института стран СНГ, доктор экономических наук, профессор Аза Мигранян.

– Аза Ашотовна, известна ли доля от суммарных таможенных сборов, которая достанется потенциальным членам ТС – Армении и Киргизии в случае их вступления?

– Этот вопрос находится в процессе обсуждения. Принцип перераспределения доходов остается прежним – с учетом вклада экономики каждой страны в общий объем. А он, вклад, рассчитывается, исходя из доли внешнеторгового оборота и доли ВВП экономики каждой из стран.

Естественно, что безусловным лидером по этим показателям остается Россия, Но надо отметить, что даже при минимальном перераспределении доли каждой республики в объединенной интеграционной группировке совокупные доходы таких стран, как Киргизия, Армения, Казахстан и Белоруссия, будут значительно больше, нежели автономные сборы, которые они сейчас имеют за счет валовых объемов российской экономики.

– Каков прогнозируемый процент?

– У Киргизии около 1%. Но даже этой доли будет более чем достаточно, чтобы значительно увеличить поступления в бюджет Киргизии.

– За чей счет?

– Однозначно за счет российской экономики. Фактически – это перераспределение доходов российского бюджета.

– Получается, что это в некоторой степени возврат к дотационной системе СССР?

– Это не прямая дотация. Это форма выработки определенных экономических стимулов для участия в том или ином интеграционном сообществе. Эти формы работают в любой системе интеграционных взаимоотношений, будь то Европейский союз, Евразийский союз или Меркосур.

Всегда при взаимоотношении сильных и слабых государств есть определенная степень дотационных или спонсорских отношений или отношений донора – реципиента, исключить этот момент невозможно. Но при таких взаимоотношениях, когда есть степень перераспределения доходов, компенсацией для донора становятся те возможности, которые получает экономика или бизнес этой страны на данных территориях. И в отличие от Советского Союза Россия компенсирует за счет этих возможностей свои вливания в экономику страны-реципиента.

Поэтому в случае с ТС нельзя говорить о переносе социалистической схемы прямого дотирования, но можно говорить о выстраивании рыночных отношений экономического стимулирования для вхождения в интеграционную группировку.

– Правильно ли считать, что в случае вступления Киргизии в ТС возникнут не только положительные последствия, но и отрицательные? Способна ли Киргизия самостоятельно без чьей-либо внешней помощи и преференций сгладить последствия шока и самостоятельно удержать ситуацию?

– Правительство Киргизии на официальном уровне сообщило, что, начиная с 2010 года, у республики нет собственных источников инвестиционных вливаний. Фактически все эти годы бюджет республики остается дефицитным.

Большинство сфер экономики и социальных проектов остается дотационным. Финансовую поддержку оказывают международные кредитные учреждения, это и МВФ, и ЕС, и другие международные кредитные учреждения, присутствуют и гуманитарная помощь, и безвозмездная поддержка – без этого решить вопросы социальной сферы на приемлемом уровне невозможно.

Поэтому однозначно говорить не только об инвестиционном и прорывном стратегическом развитии экономики Киргизии, но даже о её поддержании на текущем уровне без внешних вливаний пока нет возможности.

За эти годы не был сформирован механизм, когда правительство могло бы стимулировать инвестиционные вливания имеющегося внутреннего капитала именно в экономику республики. На сегодняшний день все инвестиционные возможности используются в республике либо на конечное потребление, либо на вывоз, либо на краткосрочные торгово-посреднические операции.

Нестабильная политическая ситуация и крайне нежелательные последствия для инвесторов практически нивелируют все попытки создать инвестиционную привлекательность. Поэтому говорить на данном этапе о внутреннем источнике роста не приходится.

– Насколько реалистично требование киргизской стороны о создании на базе трех рынков – «Кара-Суу», «Дордой», «Мадина» – свободных экономических зон в рамках ТС?

– По проекту киргизской стороны свободные экономические зоны должны компенсировать те самые затраты и издержки, которые могут возникнуть при реформировании этих рынков. То есть государство изначально не готово поддерживать свой малый, средний, посреднический бизнес. Это понятно из того дефицита бюджета, который существует. Государство не готово и не может это сделать, поэтому перекладывает эту обязанность на сам бизнес. Отсюда и бескомпромиссные требования правительственных структур по созданию свободных экономических зон.

Надо отдавать себе отчет в том, что данные экономические зоны при имеющемся уровне коррупции в Киргизии, Казахстане и России создадут слишком большую брешь на таможенных границах. Для Казахстана свободные экономические зоны по этим трем рынкам чреваты засильем и вытеснением внутренней продукции китайским производством. Поэтому естественно, что Казахстан будет противостоять подобным требованиям. И сейчас мы это наблюдаем. Очередные переговоры в декабре 2013 года не имели успеха, и пока дорожная карта по Киргизии отложена.

Может ли Казахстан полностью заблокировать вступление Киргизии в ТС?

– Да, может. Учитывая институциональную структуру будущего Евразийского союза, ныне действующего единого экономического пространства, где имеется равенство голосов всех трех стран, любая из них может заблокировать любое решение, которое её не устраивает до момента создания компромиссного варианта, устраивающего все стороны. Заблокировать вступление Киргизии имеет право и возможность любая из трех стран ТС. Другое дело, возникнет ли в этом необходимость.

– Одной из просьб киргизской стороны к странам ТС было выделение преференций на сумму 5 млрд. долларов. Насколько эта сумма значима для партнеров и смогут ли они ее выделить?

– Эта сумма подъемна для ТС, и страны-участницы вполне могут позволить себе такую форму помощи при условии, если киргизская сторона будет в ответ демонстрировать готовность к компромиссу и способность идти на уступки, имеющие значение для экономик стран-партнеров.

Любая форма помощи, особенно финансовая, всегда является компенсацией за некоторые уступки. Это можно назвать платой за лояльность, разумным прагматизмом или компромиссом интересов. Но финансовые потоки никогда не движутся в одном направлении, они всегда предусматривают компенсацию.

Последняя может иметь в чистом виде финансовую форму – это погашение долга, имиджевые выражения, возможности влияния, возможности лоббирования своих интересов на территории иной страны. Если мы говорим о зрелых рыночных отношениях, то всегда нужно понимать, что готовность к таким компромиссам необходима. Альтернативы им никто еще не придумал.

Поэтому, если киргизская сторона просит о помощи в любом виде, то она должна понимать, что в ответ она должна предоставлять некий базис для компенсации этой помощи для тех стран, которые помощь оказывают. Это могут быть совершенно разные формы. Если договаривающаяся сторона правильно оценивает свои возможности и резервы, то она при этих уступках может получить гораздо больше пользы, чем потерь.

Если же идет просто отстаивание каких-либо требований ради принципа, то говорить о компромиссе и взаимовыгодных отношениях будет сложней. Например, киргизская сторона может пойти на какие-то уступки для казахского и российского бизнеса, улучшая инвестиционный климат, предоставляя налоговые льготы или какие-то другие преференции при развитии совместного бизнеса или частного иностранного. При этом понимая, что при развитии этого бизнеса решит в каком-то конкретном регионе проблему занятости, развития технологий, обеспечит расширение производственной базы, увеличение добавленной стоимости, и это в целом будет благоприятно отражаться на экономике.

– Не пострадают ли при таком варианте киргизские бизнесмены, которых могут вытеснить с рынка?

– Это зависит от политики правительства, которое должно выработать некую систему взаимоотношений между киргизским и иностранным бизнесом: первый либо сливается с иностранным бизнесом, либо им поглощается, либо выдавливается. Это зависит и от степени зрелости местного бизнеса, способности интегрироваться и работать в условиях открытого рынка.

Если Киргизия будет входить на мировой рынок при реализации евро-американского проекта, то американские и европейские инвесторы будут предлагать те же пути развития. Если инвесторы вносят капитал, то ожидают от него отдачу. В данном случае никто не отменяет законы конкуренции.

Поэтому зрелость местного бизнеса будет зависеть от государственной политики, степени подготовленности и, конечно, условий, которые прописаны в этих договоренностях. Эффективность инвестиционной политики всегда зависит оттого, насколько точно и стабильно выполняются взятые обязательства.

В качестве примера можно привести Казахстан, ведь первые договоренности по развитию топливно-энергетического комплекса, как и в случае с киргизским Кумтором, были не очень выгодны для казахстанских производителей, для государственных структур и для бюджета страны. Но когда эти вопросы выносились на обсуждение и предлагалось их пересмотреть, правительство и президент Казахстана отвергли такую возможность. Любое изменение правил игры, то есть пересмотр инвестиционных соглашений, напрочь опровергает любой интерес инвестора к стране потому, что здесь возникает нестабильность. Ради следующих инвестиций, которые компенсируют те затраты и потери, которые были по первым соглашениям, казахская сторона сохранила невыгодные для себя условия. Такая политика себя оправдала.

На сегодняшний день развитие Казахстана, которое мы наблюдаем последние 15 лет, обусловлено именно внешними инвестиционными вливаниями, которые дали возможность роста. Фактически с нуля создан топливно-энергетический комплекс, производственные мощности в области металлургии, переработки сырья, металлов.

Если предположить, что в Казахстане каждый год пересматривались бы инвестиционные соглашения и усиливались требования к инвесторам, как в случае с киргизским Кумтором, то сложно предположить, чтобы инвесторы продолжали интересоваться казахстанской экономикой.

Поэтому мне кажется, что опыт соседей должен быть хорошим примером для любой страны, а Киргизии в особенности.

– Аза Ашотовна, означает ли вступление в ТС гарантию стабильность для инвесторов, интересующихся Киргизией?

– Гарантии, подтвержденные на межправительственном уровне несколькими странами и подкрепленные соглашениями по ТС, будут иметь больший вес, чем просто двусторонние соглашения и тем более чем соглашения между двумя частными партнерами. Но решающим фактором останется политика национального руководства, а не ТС.

–––––––––––

Фото – http://www.newsru.com/finance/20sep2012/putin_bishkek.html

Теги: Киргизия  ТС 
Рейтинг Ритма Евразии:
0
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:1071