Будем понимать друг друга, пока будем говорить на одном языке
26.03.2014 | Эгамберды КАБУЛОВ | 00.01
A
A
A
Размер шрифта:

Основное назначение публичной дипломатии, как известно, состоит в прямом обращении государства к общественности других стран для разъяснения целей своей внешней политики, создании благоприятного образа страны за рубежом; разъяснительной работе правительства с общественностью других стран через НПО своей страны; непосредственном общении между гражданскими обществами и представляющими его НПО разных стран. Опыт показывает, что это – серьезный рычаг в продвижении интересов того или иного государства вовне. Правда, при умелой постановке дела.

К сожалению, в продвижении публичной дипломатии, той самой «мягкой силы», о которой активно заговорили  в последние годы, Россия проигрывает многим странам, прежде всего США. На это обратил внимание Дмитрий Медведев, еще будучи президентом, шесть лет назад. За минувшее время ситуация мало изменилась. На недавно прошедшем в Томске Форуме молодежи Сибири и стран Азии «Роль и место молодежи в публичной и научной дипломатии» больше говорилось о контактах студентов и молодых преподавателей разных стран в рамках европейских, американских, китайских проектов. Между тем студенты из Китая, Монголии, Киргизии, Таджикистана и России отмечали, что хотели бы больше узнавать друг о друге, чаще встречаться, реализовывать совместные проекты, но для этого не всегда предоставляется возможность.

Российская публичная дипломатия в странах Центральной Азии чаще всего сводится к пропаганде, для ведения которой используются российские средства массовой информации, представленные в информационном пространстве республик региона. И это – едва ли не максимум.

В то же время публичная дипломатия западных стран в Центральной Азии отличается динамизмом, хорошей организацией и куда более широким набором средств. Координируемая посольствами и филиалами зарубежных НПО в странах региона, она дает весьма положительный эффект, формируя положительный имидж западной модели развития, который, в свою очередь, успешно работает и на достижения официальной дипломатии.

А ведь у России есть огромный потенциал, отсутствующий у наших оппонентов по определению. Имеются в виду старые, наработанные еще в советское время связи между постсоветскими государствами. Многие политические деятели и эксперты по Центрально-азиатскому региону убеждены, что эти связи хотя и ослабли, но еще значительны, а экономические контакты, относительное отсутствие языкового барьера являются гарантами продолжения положительного взаимовлияния.

Нельзя не согласиться, например, с ректором МГУ Виктором Садовничим, который в недавнем интервью изданию «Вестник Кавказа»  сказал: «Мы будем понимать друг друга до тех пор, пока будем говорить на одном языке. Это наша скрепа. У нас нет другой скрепы, только менталитет и язык».

Правда, этот резерв не бесконечен. Пространство использования русского языка сужается в связи с оттоком русскоязычного населения из республик Центральной Азии. При этом, говоря о русскоязычном населении, я имею в виду не только этнических русских, представителей других славянских народов, но и татар, башкир, а также представителей титульных национальностей, хорошо говорящих по-русски. Сужению языкового пространства также способствует сокращение доли русскоязычных средств массовой информации. Немаловажный фактор – перевод преподавания на государственные языки, что зачастую не обосновано никакими объективными причинами и представляет собой всего лишь попытку властей заработать политические очки у националистически настроенных слоев общества и политических партий.

Россия тратит немалые финансы на деятельность таких организаций, как «Россотрудничество», Фонд «Русский мир», другие структуры. Трудно сказать, что именно мешает их эффективной деятельности – недостаток средств или неумение работать, нежелание подойти творчески к своей деятельности. Зачастую их деятельность, как отмечалось на упомянутом мной форуме, ограничивается поставками учебников для школ, гуманитарной помощью во время катаклизмов различного характера, организацией концертов и семинаров для учителей. На этом «джентльменский» набор внешнеполитической деятельности в сфере публичной дипломатии, увы, в абсолютном большинстве случаев исчерпывается.

Главная проблема видится в том, что отсутствует четкая программа развития публичной дипломатии, координация действий правительственных и общественных организаций. Как ни обидно, но в этом плане российская дипломатия проигрывает американской, создавшей эффективную систему поддержки публичной дипломатии.

Поясним на примере, приведенном на форуме. Группа журналистов подала проект в демократическую комиссию при посольстве США в Киргизии. Экспертам проект показался весьма интересным, они предложили авторам развить его. В результате бюджет превысил норму. Однако недостающие средства были получены от Фонда Сороса без каких-либо долгих переговоров и обсуждений условий софинансирования. Проект заработал. Такие государственные и общественные организации, как ЮСАИД, Фонд Сороса, Фридом Хаус, демократическая комиссия при посольстве действуют в единой связке, имеют как программы собственной деятельности, так и совместной. При решении больших задач, требующих больших финансовых средств, координации усилий финансируемых ими неправительственных организаций они выступают единым организмом.

Есть чему поучиться у американцев и в плане организации эффективной работы с прессой. Одна из задач публичной дипломатии – создание положительного образа страны. Да, конечно, какие-то акции проводятся и нашими медийными структурами, но освещаются они слабо, без должного умения, этой стороне проблемы явно не уделяется необходимого внимания. Достаточно сравнить штат пресс-службы российского посольства в Киргизии (от силы два человека, которые не владеют языком страны пребывания, то есть киргизским) и американского посольства, где в штате состоят до десятка высококвалифицированных специалистов – американцев и местных граждан. В связке с последними находятся ведущие информагентства, телевидение и газеты региона, так что о любой даже небольшой акции американцев широко информируется практически все население страны пребывания.

Приведу такой пример. Некоторое время назад по программе Зарубежной  гуманитарной, аварийной и гражданской помощи (OHDACA) для Чуйской областной туберкулезной клиники было закуплено имущества на 39 тыс. долларов. В это же время за счет беспошлинной поставки из России нефтепродуктов киргизский бюджет сэкономил порядка 300 млн. долларов. Казалось бы, что по сравнению с ними 39 тыс. американской помощи? Однако о российской акции сообщили только информационные агентства в коротких статьях. Телевидение, газеты не уделили этому факту должного внимания. И дело не в том, что киргизские журналисты больше любят американцев, чем россиян: просто американцы научились подавать товар лицом, российские же государственные и общественные организации в сфере пропаганды заметно пасуют.

Публичная дипломатия не сводится к деятельности внешнеполитических органов. Свою немалую роль играют НПО, общественные организации, отдельные личности, группы по интересам. В этой связи в той же Киргизии стоит отметить российский Фонд поддержки публичной дипломатии имени А.М. Горчакова, российско-киргизский фонд «Евразийцы – новая волна» – они довольно успешно действуют, стараются расширять поле своего влияния. Но в целом организации, чья деятельность отличается эффективностью, можно пересчитать по пальцам одной руки.  

Без государственного участия как фактора координации не обойтись. Центрами взаимодействия могли бы стать такие образовательно-научные центры, как, например, Киргизско-Российский славянский университет в Бишкеке и Таджикско-Российский славянский университет в Душанбе. Работа в сфере научной и молодежной дипломатии в этих совместных вузах ведется, но она могла бы стать более эффективной – есть кадры, общественные объединения в рамках данных вузов, энтузиасты, есть хорошие планы, но нет средств и координирующего органа. Кроме совместных с Россией вузов есть и другие организации, через которые возможно продвижение публичной дипломатии. Ведь именно для этого многие из них и созданы, например российские центры науки и культуры. Их только надо вписать в общую систему.

При объяснении низкой результативности публичной дипломатии часто ссылаются на недостаток финансов. Такая проблема есть, но надо ли говорить о том, что по сравнению с другими странами Россия имеет в регионе преимущество, позволяющее добиваться не меньших результатов, тратя при этом на порядок меньше – это общая языковая среда и родственный менталитет. Повторимся: пока мы будем говорить на одном языке, проблем в понимании друг друга у нас не будет. И это обстоятельство, несмотря ни на что, вселяет оптимизм, когда речь заходит о перспективах публичной российской дипломатии в Центральной Азии.

Рейтинг Ритма Евразии:
0
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:919