Остаться в живых: прикладное значение евразийской интеграции
06.09.2014 | Дмитрий ОРЛОВ | 00.01
A
A
A
Размер шрифта:

Судя по нынешней обстановке в мире, мы живем в эпоху Средневековья. Во всяком случае, в том виде, в каком мы его знаем из программы шестого класса средней школы. Оттого, что есть Интернет и более совершенные орудия убийства одних людей другими, ничего не меняется. Никакие «объективные законы», которые политологи и экономисты придумали или открыли, в условиях Средневековья не работают.

К примеру, то, что у нас лет 200 именуется «мировой экономикой», еще в IV в. до н.э. наиболее верно назвал Аристотель: «хрематистика». Потому что экономика – это стремление обеспечить всем необходимым каждого жителя Земли, а хрематистика суть накопление прибыли немногими. В основном ростовщиками и торговцами-спекулянтами, причем любой ценой.

В этой связи процитирую неизвестного мне автора: «Европейские державы захватывают колонии, наемники вырезают аборигенов, крестовые походы, пираты бороздят моря, исламские фанатики создают свой халифат, бурно развивается работорговля, вспыхивают страшные эпидемии. На дворе XXI век. Еще 20 лет без СССР – и можно начинать подыскивать пещеру».  

В таких исторических условиях перед населением той или иной территории стоит один и тот же вопрос: как выжить? Потому что в Средневековье сила значит куда больше, чем деньги. Сегодня ты еще, может быть, откупишься, а завтра тебя могут убить, чтобы забрать все. И касается это не только отдельных личностей, но даже целых государств. Сейчас никакие международные гарантии не работают. Организация Объединенных Наций перестала выполнять свои сдерживающие функции и превратилась в простого наблюдателя. Поэтому единственной гарантией дальнейшего существования любого государства является его внутренняя крепость. Которую обеспечивают всего три составляющие: всевозможные средства сдерживания аппетитов соседей, иммунитет к внешним влияниям и национально ориентированная элита.

И если вопрос выживания для таких государств можно считать решенным, то как быть мелким государствам? Возьмем, к примеру, республики бывшего Советского Союза. По большому счету ни одна из них не смогла воспользоваться суверенитетом в полной мере. Думается, главная причина этого – то, что исторически для маленьких государств полный суверенитет невозможен в принципе. Конечно, какое-то время им дадут поиграть в независимость. Но рано или поздно перед ними встанет угроза полного исчезновения или оккупации.

Понятно, что правители поумнее спрашивают себя: «Как быть?» Разумный ответ на этот вопрос только один: искать защиты у более сильных соседей. К примеру, в конце XIX века тогдашний император Франции Наполеон III стал претендовать на южногерманские государства. Что произошло потом? Энциклопедии по этому поводу пишут: «Эти государства заключили с Северогерманским союзом тайные договоры оборонительного характера. Стороны гарантировали неприкосновенность своих владений и в случае войны должны были объединить армии. Депутаты южногерманских государств допускались в союзный рейхстаг для обсуждения торговых и экономических вопросов в рамках общегерманского таможенного союза». Позднее это стало называться Германской империей.

Как видим, даже Таможенный союз – отнюдь не изобретение наших дней. Конечно, в этом случае приходится поступиться частью суверенитета, но иначе не бывает и никогда не будет: полностью суверенных государств в мире просто не существует.

Что же касается наших отечественных примеров поиска защиты от сильного врага, то приход России в Среднюю Азию ни в коей мере не был оккупацией, как это пытаются представить некоторые деятели в этих странах. Известно много фактов, говорящих о том, что Россия никогда не приходила туда, где ее не ждали, хотя в учебниках истории об этом не пишут. Например, ни в одном учебнике истории вы никогда не найдете факта, что после взятия Хивы русскими войсками простые хивинцы говорили русским солдатам: «Дозвольте, и мы вылижем пыль с ваших сапог». Трудно представить, что с ними делали местные «элиты», если люди говорили такие слова. Россия не тронула ни культуры, ни самобытности народов Средней Азии, отменив только одну любимую забаву тамошних правителей – усаживание на кол.    

История вхождения в состав России Кыргызстана тоже весьма любопытна. Дело в том, что тогдашний выбор, в чье подданство перейти, был разнообразным: Россия, Китай и Британия. Причем расстояние до них было во всех трех случаях весьма небольшим, если вспомнить, что Британия на тот момент уже владела Индией. Но кыргызы выбрали Россию, что говорит о многом. Разумеется, Российская империя видела в присоединении Средней Азии и собственную стратегическую цель: чтобы британская кавалерия в один далеко не прекрасный день не оказалась на расстоянии пистолетного выстрела от Оренбурга.

Но в целом предпосылки к объединению народов – и тогда и после – в составе СССР, да и в наши дни в одно целое, одинаковые: собственная безопасность и выживание в своих национальных границах. И это притом, что стремление объединяться всегда было присуще нашим народам. Народная мудрость «Толпой и батьку бить сподручнее» возникла явно не на пустом месте и уж точно не от хорошей жизни. Давно стало очевидно: если победит англосаксонский проект «глобализация», то ни Кыргызстана, ни Казахстана, ни Таджикистана, ни России просто не будет. Насчет распада России – это не такая уж и утопия, если вспомнить, что в течение ХХ века историческая Россия распадалась уже дважды: как Российская империя и как Советский Союз.

Поэтому, что бы ни говорили разного уровня эксперты, экономика никогда не была основой интеграции государств, а только лишь одним из ее элементов. И уж тем более – не в ее протестантско-этическом варианте. Торговать могут все и со всеми, но неизбежно у кого-то может возникнуть вопрос: «А зачем мне покупать то, что я могу просто отнять»? В Средние века такое случается сплошь и рядом. Будь все наоборот, и Курманбек Бакиев, и Муаммар Каддафи, и Хосни Мубарак, и Виктор Янукович до сих пор правили бы своими странами. По той же самой причине – желании остаться в живых – необходимо отказаться и от протестантской этики, которой открыли дверь в нашу жизнь почти четверть века назад.

В заключение хочется высказаться по вопросу, который периодически поднимают те или иные эксперты: «Зачем Евразийскому союзу Кыргызстан и Таджикистан?» Напрашивается встречный вопрос: «Что вы будете делать при ушибе большого пальца на ноге? Отрежете его или будете лечить?» Сегодняшнее постсоветское пространство – это, по сути, больной организм, помочь вылечить который – наша с вами, если хотите, стратегическая задача, где бы мы ни жили: в Оренбурге, Москве, Астане, Минске или Бишкеке. Чтобы в дальнейшем никогда не возникало вопроса «А что делают американские и натовские базы или боевики-псевдоисламисты на наших границах?»

Практика Средневековья обычно показывает: в одиночку каждый только умирает. А спастись можно только сообща – на принципах справедливости и добрососедства, которые издавна присущи народам, населяющим Евразию.

___________

Дмитрий Орлов – генеральный директор аналитического центра «Стратегия Восток–Запад» (Кыргызстан). Статья подготовлена на базе выступления на международной научно-практической конференции «Оренбуржье – сердце Евразии».

Рейтинг Ритма Евразии:
0
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:1245