«Солнечный удар» – идейное продолжение всей моей жизни
10.10.2014 | Никита МИХАЛКОВ | 00.01
A
A
A
Размер шрифта:

Всероссийскую премьеру своей новой картины Н.С. Михалков провёл в Крыму, прилетев сюда из столицы Сербии Белграда после премьеры мировой. Предваряя показ в Симферополе, режиссер признался: «Мне эта картина важна и дорога как очень искреннее высказывание. Это очень интимная, внутренняя вещь. Это фильм о любви и о гибели империи, через который красной нитью проходит горестное восклицание белого офицера: "Мы потеряли такую страну!"  "Солнечный удар" – это плач по утерянному».

– Никита Сергеевич, несколько лет назад вы снимали в Алуште документальный фильм «Русские без России», посвящённый судьбам реальных эмигрантов «первой волны»  -  уцелевших в горниле Гражданской войны и покинувших Родину военачальников, офицеров, казаков, писателей, философов, композиторов и музыкантов. Ваш новый фильм, о котором уже активно говорят, спорят, – лента художественная, с героями вымышленными, но такое впечатление, что она является идейным продолжением документального цикла. Это так?

– Я бы сказал: идейное продолжение всей моей жизни.  Эта тема меня волнует давно, и в той или иной степени я касался её в своем творчестве всегда, неважно какой фильм снимал: «Обломов», «Механическое пианино», «12» или «Сибирский цирюльник». Меня интересует моя страна в разных эпохах, в разных ипостасях своей жизни. Поэтому «Солнечный удар» не есть сиквел какого-то произведения – это продолжение моего разговора с моим зрителем о стране, в которой живём. Мне важно было понять, что надломилось в народе, заставило его расколоться, а потом взрывать свои храмы и закапывать живьём священников?

То, что пришлось на долю России, не имеет аналога в мире. Были жестокие войны, но такого самоистребления нации человечество не знало. Нам надо понять, что мы наделали с собой и как из этого выходить. Мы не стали другими, к сожалению. События нынешние на Украине – ещё одно тому подтверждение. Герой картины мучительно размышляет: «Как это всё случалось?» Пытаемся мелочами, деталями, тонкостями ответить на него, подводя к финальным словам одного из героев: «Своими руками всё это сделали – такую страну развалили!»

Никита Михалков представляет новую картину в Симферополе

– Почему среди мест для съёмок вы выбрали не Крым, а Одессу?

– Потому что в своих дневниках «Окаянные дни» Бунин описывает события на Юге России, в Одессе. Там я и пытался найти пристань, которая виделась автору «Солнечного удара» в приморских Альпах, когда он писал трогательную историю, «странное приключение», как выразился его герой.

– Как пришла идея соединить дневник «Окаянные дни» и написанный после него рассказ «Солнечный удар» – такие разные по темам, по настроению произведения?

– К этому я шёл 37 лет. Снять «Солнечный удар» мне посоветовал много лет назад замечательный кинокритик, киновед Владимир Дмитриев. То ли после «Рабы любви», то ли после «Механического пианино» он сказал: «Снимешь «Солнечный удар» хотя бы на 30 процентов, как написано, считай, что ты режиссёр. Но Бунин тогда был не в чести. Но, снимая что-то другое, я постоянно возвращался мыслью к совету Дмитриева. И понял, что только история романтической любви нынче малополезна, так скажем. Поэтому и пришло решение соединить короткий и совершенно гениальный рассказ о летнем сумасшествии с такими же сумасшедшими, но уже совсем по-другому, дневниками униженного, оскорблённого человека, великого писателя Бунина.

– В фильме есть явные отсылки: в какой-то момент вдруг подумалось о сыне Ивана Шмелева Сергее, который так же, как герои вашей картины, поверил красным, пришёл на пункт сбора белых офицеров и был расстрелян вместе с сотнями своих товарищей...

– Вы правы, так оно и есть. Павлин, гуляющий по пустому городу и получающий пулю в грудь от проезжающего на трамвае красноармейца – поклон Ивану Шмелёву. Есть отсылки к Чехову и Эйзенштейну.

– Легко угадывается Потёмкинская лестница, но почему-то без Дюка…

– Потому что в титрах у нас просто Юг России: не имеем права подставлять одесситов, которые с нами работали. Ведь после того, что в Одессе произошло, на них вполне может обрушиться мерзость отвратительной ксенофобии, порождения ненависти украинских властей ко всему русскому. Вот и пришлось стереть памятник Дюку, чтобы не было никаких ассоциаций. Из соображения безопасности большого количества прекрасных людей, помогавших нам снять эту картину.

– После просмотра картины, в которой слово «любовь» не произносится, но проходит красной нитью, причём с большой буквы: Любовь к женщине, Любовь к Родине, подумалось о вашем довольно оригинальном определении Русского мира. Напомните его, пожалуйста.

– Для меня Русский мир – не просто язык, культура. Это ещё и самоощущение. Моя формула русского человека проста: это тот, у кого чего-то нет, но не так, чтобы обязательно было, а нет – и хрен с ним. Русский человек не может долго что-нибудь делать без любви. Этого нет в психологии ни одного европейского человека. Русскому, кроме денег или благ, нужно ещё что-то, чего нельзя потрогать руками. Заплакать от счастья при виде красивого заката или соловьиной трели – это то, что невозможно объяснить словами. Это всё разлито в русской литературе. У Шмелёва в «Лете Господнем», у Бунина в «Солнечном ударе». Рассказанная Буниным история внезапной великой любви, вспыхнувшей на пароходе между только что познакомившимися людьми, могла произойти с кем угодно – с англичанином, французом, но последняя фраза рассказа: «Поручик чувствовал себя постаревшим на десять лет» (расставшись с любимой навсегда) – это волшебство. Это самый что ни на есть русский дух. И возьмите Набокова, который весь вроде русский. Но он как ребёнок из колбы, не испытавший материнского чрева – вся литература его замечательная, замечательная! Но ни один рассказ не поставить рядом с бунинским. Потому что он от «материнской груди» был оторван раньше. И всё у него другое. А увидеть эту грань иностранец не может. Для него переведённый Бунин и Набоков – русские писатели. А тот, кто может увидеть, – это и есть часть Русского мира.

Кадр из фильма «Солнечный удар»

– В презентации «Солнечного удара» в Крыму ваши недоброжелатели увидели политический подтекст. Что вы им ответите?

– Что это всего-навсего гуманный акт преклонения головы перед жертвами страшной войны, в которой более 8 миллионов погибло на Юге России. Привезя сюда фильм после мировой премьеры в Белграде, замкнули тем самым круг: Крым, Севастополь – последний берег Родины, от которого остатки русских войск во главе с Врангелем уходили в изгнание, десятки тысяч нашли пристанище в благожелательной, добродушной Сербии, где упокоились с несбывшимися мечтами вернуться в Россию. И мы возвращаем их в русский Крым хотя бы виртуально – героями фильма. На благословенную землю, политую кровью наших соотечественников.

Даже мысль о том, что это земля не русская – кощунственна. И спасибо Крыму, что он вернул свою истинную сущность. Привезти в «украинский» Крым эту картину было бы невозможно. Приступая к съёмкам, мы и предположить не могли, что на украинской земле разразится братоубийственная война. Главную героиню в картине играет уроженка города Тореза Донецкой области Виктория Соловьёва, которая без слёз не может говорить об оставшихся там родных людях, которые каждую минуту подвергаются смертельной опасности.

– Среди ярких образов в картине фигурирует палач Бела Кун, имя которого до сих носит одна из улиц Симферополя. Что вы думаете по этому поводу?

– То же, что большинство русских людей: надо дать новое название или вернуть прежнее. Но главное – чтобы не было нового Бэла Куна. Остальное пережить можно.

– Приглашая на главные роли в такой серьёзной картине молодых актёров, вы рисковали. Риск оправдан?

– Более чем! Во-первых, мне интересно делать звёзд, а не только пользовать тех, которые уже сделаны. Во-вторых, совершенно убеждён, что народ хочет видеть новые лица на экране. Собственно, поэтому я и открываю годичную академию для уже имеющих образование, но еще нуждающихся в наставлениях профессионалов высокого класса. Убеждён, и говорю это совершенно официально и открыто: как бы ни отнеслись к картине, мы присутствуем при рождении нескольких высококлассных новых звёзд нашего кино. Это – и Виктория Соловьёва из Украины, и Мартинс Калита из Латвии, и серб Милош Бикович, и москвич Алексей Дякин. Для меня большое счастье, что в лице молодых актёров получил не только коллег, но и соратников.

Режиссёр и исполнители главных ролей в фильме «Солнечный удар»

– Никита Сергеевич, поддерживаете ли вы идею ректора ВГИКа Владимира Малышева открыть здесь филиал этого учебного заведения? Есть ли у вас и свои «виды» на Крым, что собираетесь осуществить в первую очередь?

– Идея филиала – хорошая и вполне реальная, надо только хорошо продумать преподавательский состав. Мои планы по поводу Ялтинской киностудии поддержали и правительство, и президент России – сделать её «полигоном» для молодой режиссуры, центром молодого кино. Это не значит, что Ялтинская студия будет заниматься только дебютами и дипломами. Она должна стать хорошо оснащённой, мощной кинобазой с правильно организованной работой. Но кинематографическую жизнь должно обновить молодое поколение. Для этого переводим из Москвы в Ялту фестиваль студенческих фильмов «Святая Анна». Бог даст, уже следующей осенью запустим в Крыму народный кинофестиваль «Евразийский мост», президентом которого будет Виктор Иванович Мережко. Человек с богатым не только режиссёрским, но и организаторским опытом художественного руководителя Московского Дома кино.

– Западные санкции не помешают?

 – В какой-то степени они и диктуют формат нового фестиваля. Но главное – единство кинематографистов Европы и Азии, цель которого реальное возрождение кинематографического мира. Особо смелые и с Запада к нам приедут, но в основном это будут СНГ, страны Востока, Китай, Индия, Пакистан, Турция, Латинская Америка, где сегодня наиболее живая и молодая кровь. Европа, как бы она ни собиралась в одну кучку, но из сорока стариков одного молодого не получается. А получается хороший дом престарелых, не более того.

– В Крыму вы снимали, начиная с курсовой работы. Новые планы есть?

– Более благодатного места для съёмок на земле нет. Поэтому, как и другие режиссёры, снял здесь немало. Легко узнать крымские ландшафты в картинах «Свой среди чужих», «Год, как жизнь», «Дунечка и Никита» – один из первых фильмов, в котором играл. Соберусь снимать про Грибоедова, приеду в Крым, где совершенно спокойно можно соорудить дорогу через Нахичевань в Персию. Сейчас на нашей студии «ТРИТЭ» Николай Лебедев, режиссёр картины «Легенда № 17», работает над картиной «Экипаж», часть съёмок которой пройдут в Крыму.

Главное, чтобы был спокойный мир. Тогда все хорошие задумки осуществятся.

Беседу вела Людмила ОБУХОВСКАЯ

________

Фото – images.yandex.ru и Л. Обуховская

Теги: Крым 
Рейтинг Ритма Евразии:
0
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:1561