ЕАЭС и СЭВ: востребованность инициатив Катушева
11.01.2015 | Алексей ЧИЧКИН | 00.01
A
A
A
Размер шрифта:

Уже немало и весьма доказательно сказано о преимуществах Евразийского экономического союза, который начал полноценное функционирование с 1 января, как для стран-участниц, так и для стран, участвующих в зоне свободной торговли с ЕАЭС. Пожалуй, главное – не повторить трагических ошибок, которые в свое время привели к распаду Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), существовавшего в 1949–1990 годах. В этой связи целесообразно учесть исследования, выводы и рекомендации выдающегося советского экономиста и политического деятеля Константина Федоровича Катушева (1927–2010).

Создание и развитие общего рынка товаров, инвестиций и рабочей силы в ЕАЭС потребует кропотливой работы по организации бесперебойной работы предприятий. Особенно тех, что вовлечены в кооперационные связи – технологические и сбытовые. Соответственно, предстоит выработать межотраслевой баланс, баланс спроса-предложения товаров и услуг, выявить имеющиеся «проблемные места» в экономико-технологическом взаимодействии предприятий и отраслей. В свою очередь, эти и смежные разработки будут основой и торговых взаимосвязей внутри ЕАЭС, и внешнеэкономической политики союза. А последняя, как заявили на саммите в Москве 23 декабря 2014 г. президенты стран-участниц, будет нацелена на развитие именно промышленного (а не сырьевого) экспорта.

«Пора разработать и осуществлять системную внешнеэкономическую политику. Это требует планирования, прогнозирования, тщательного изучения экономики других стран, их внешнеторговой политики. И, конечно, участия в этой комплексной работе не только самого государства, но и талантливых аналитиков, производственников, дипломатов. В противном случае позиции России на зарубежных рынках могут ухудшаться» – таково мнение у президента Торгово-промышленной палаты РФ Сергея Катырина и с ним трудно не согласиться.

Упомянутые оценки перекликаются с докладной запиской Катушева в Политбюро ЦК КПСС в августе 1978 г.: «Некоторые ошибки в нашей экономической политике в восточноевропейских социалистических странах и в ряде развивающихся стран связаны с тем, что не уделялось должного внимания детальному изучению их потребностей, планов экономической политики этих стран, возможностей наших конкурентов. Весьма тесные политические взаимоотношения ещё не гарантируют, что не будет проблем в экономической сфере…» Напомним, что Катушев был с апреля 1968 г. по май 1977 г. секретарем ЦК партии, курировавшим отношения со всеми соцстранами. А затем, до осени 1980-го, – постоянным представителем СССР в СЭВ.

Упомянутые оценки Каутушева актуальны и сегодня. Тем более что, по оценкам Минэкономразвития и Минпромторга РФ, против России ныне действует минимум 100 дискриминационных торговых ограничений (санкций, завышенных пошлин, штрафов и т.п.) более чем в 40 странах, в основном дальнего зарубежья. Это, заметим, в дополнение к небезызвестным «санкциям» Запада в отношении России, введённым весной 2014 г. Факторы такого рода усиливают значимость, можно сказать, интеграционно-промышленного развития экономики всех стран ЕАЭС и, следовательно, развития их индустриального экспорта за пределы союза.

К сожалению, рекомендации Катушева в конце 1970-х гг. по системному, комплексному подходу к внешнеэкономической политике фактически не были приняты во внимание. Ибо во главу угла всё в большей мере ставились военно-политические связи с отдельными странами и их правительствами и/или растущая «финансово-сырьевая подпитка» большинства соцстран. Или, наконец, просто товарищеские отношения между лидерами СССР и этих государств (как, например, между Л.И. Брежневым и И.Б. Тито). В результате со второй половины 1970-х снижалась эффективность торговых и других хозяйственных связей СССР как со странами СЭВ, так и со многими другими странами. А эту тенденцию, конечно, усугубили небезызвестные внутри- и внешнеэкономические «новации» горбачёвского периода, что, вместе взятое, привело к известным последствиям для СССР и СЭВ.

Между тем со второй половины 1960-х гг. Катушева (который в то десятилетие работал первым секретарем Горьковского горкома, а затем – обкома КПСС) всё чаще приглашали на совещания в Москву по вопросам экспортно-импортной политики, в том числе по линии СЭВ. Его выступления на этих форумах привлекали внимание: он предлагал, с детальным знанием фактуры, планировать и проводить конкретную внешнеэкономическую политику с учётом особенностей отношений с той или иной страной, а не в целом по соцсодружеству. Особое внимание предлагал уделять Югославии в связи с её растущей заинтересованностью в сотрудничестве с СССР и СЭВ.

Эти предложения были поддержаны А.Н. Косыгиным, премьер-министром СССР в 1964–1980 гг. И применительно к Югославии полностью реализованы. Благодаря чему СССР к середине 1970-х стал крупнейшим экономическим партнёром этой страны, а она вошла ассоциированным членом в СЭВ и все его структуры. В тот период и вплоть до середины 1980-х до 80% всех экономических и научно-технических проектов СФРЮ готовилось и осуществлялось с советским участием. В том числе и Горьковского автозавода, сотрудничавшего при содействии Катушева с десятком машино- и станкостроительных заводов Югославии.

 Но в целом тщательная разработка внешнеэкономической политики, включая своевременное решение интеграционных проблем в СЭВ, у советского руководства уходила со второй половины 1970-х на второй план. Несмотря на усилия Катушева, который именно в тот период был утверждён заместителем Косыгина. С того же времени он, повторим, был постоянным представителем СССР в Совете экономической взаимопомощи.

На совещании Политического консультативного комитета государств-участников Варшавского договора в Будапеште, 1969 г.  Слева направо: А.Н. Косыгин, Л.И. Брежнев, К.Ф. Катушев

Однако и в тот сложный период он активно выступал за межгосударственную разработку межотраслевых балансов всех стран СЭВ и Югославии. Причём предлагал делать в этих программах акцент на росте экспорта из СССР высокотехнологичной продукции, а не только на ресурсно-сырьевом обеспечении братских стран. Разрабатывая эту проблематику, Катушев утверждал, что ставка на сырьевой экспорт отрицательно скажется на отраслевой структуре советской экономики, причем на длительный период. И в этой связи приводил в пример динамичные экономические отношения с КНР и СФРЮ, в которых доля вывоза промышленной продукции достигала 80–85% в общем объёме взаимных товарных поставок.

Но высшее советское руководство во главе с Брежневым отказалось менять структуру торговли СССР со странами СЭВ. Наоборот – Советский Союз ещё с середины 1960-х был открыт для ввоза всё большего промышленного ассортимента из соцстран. Мало того, в угоду тем же странам – прежде всего Венгрии, ГДР и Чехословакии – в СССР быстро сокращалось производство пассажирских вагонов, рефрижераторов, междугородних автобусов, некоторых приборов и станков, которые по нарастающей ввозились из тех же стран. Главные причины такого курса были политическими. А.Н. Косыгин, К.Ф. Катушев, Б.П. Бещев (министр путей сообщения СССР), С.А. Оруджев (министр газовой промышленности СССР) активно выступали против линии, превращающей Советский Союз в сырьевой придаток Восточной Европы. Что, по их мнению, было опасно и политически. Кстати, с той же позиции внешнеэкономическую политику СССР в 60–80-х гг. резко осуждала КНР. Потому вполне можно было заподозрить Константина Федоровича – это имело место – в «симпатиях» к тому же Китаю.

Последствия той политики, продолженной Россией в 90-е, сказываются и сегодня: свыше 70% стоимости экспорта уже в постсоциалистическую Восточную Европу приходится на сырьё. Не повторилась бы та же небезопасная тенденция в экономических связях РФ с другими странами ЕАЭС.

Все же по инициативе Катушева был разработан и к началу 1980-х внедрен ряд межотраслевых и/или межрегиональных «цепочек» между СССР и восточноевропейскими странами-партнёрами, что привело к развитию международной кооперации в столь обширном регионе. Проще говоря, реконструкция действующих и создание новых производственных комплексов в восточноевропейском регионе СЭВа и СССР, согласно тенденциям спроса, были завязаны на конкретные потребности в капиталовложениях, сырье, полуфабрикатах и/или готовой продукции. Эта система предусматривала в качестве базового звена «шахматку» поставщиков-потребителей на огромной территории СССР и восточноевропейского региона СЭВ.

Комплексным критерием выбора контрагентов и способа перевозок между ними был минимум совокупных затрат на производство конечной продукции. По оценкам Госплана СССР (1984 г.), внедрение той «шахматки», точнее оптимальной системы транспортно-экономических связей по линии СССР–СЭВ–Югославия, позволило на 15% уменьшить расходы по созданию и модернизации совместных промышленных комплексов. А дальние высокозатратные и другие нерациональные перевозки в том же обширном регионе удалось сократить более чем на 10%.

Карта-схема: СЭВ – «шахматка»

И снова перекличка с нынешними реалиями. В РФ, Белоруссии и Казахстане доля готовой промышленной продукции, изготовленной на основе их внутри- и межотраслевой кооперации, в общей стоимости выпуска промышленных товаров к концу 2014 г. почти достигла 15% против 10% в 2009 г. То есть внутри- и межотраслевые цепочки, рекомендованные Катушевым в рамках межгосударственной хозяйственной интеграции и успешно апробированные 30–35 лет назад, востребованы и сегодня. Ибо, как показывает сэвовская, да и общемировая практика, любые политические реалии едва ли могут отменить экономико-географическую и технологическую взаимодополняемость соседних друг с другом стран.

Настойчивость Катушева в вопросе расширения высокотехнологичного экспорта СССР, в том числе в страны СЭВ, как ни покажется странным, отрицательно сказалась на его карьере: осенью 1980-го его «ушли» из СЭВ (по времени это почти совпало с отставкой Косыгина). Назначили зампредом Совмина СССР, курирующим МПС, морской флот, транспортное строительство и телекоммуникации. А потом серьёзно понизили: в 1982–1985 гг. он был послом на Кубе, хотя первоначально планировалось отправить его руководителем дипмиссии в Югославии. Словом, решили – лучше подальше от Восточной Европы…

В свой «кубинский» период Константин Федорович добился реализации с помощью СССР крупных промышленных и энергетических проектов на Острове Свободы. По убеждению советского посла, сохранение за страной «статуса» сахарного, цитрусового поставщика и курорта для иностранцев вызовет у кубинцев ассоциации с их прежней ролью «штатовской плантации». С очевидными последствиями для советских позиций в Латинской Америке в целом.

Кстати, схожее, то есть промышленное направление экономического развития намечено – в интеграционных рамках ЕАЭС – в Армении и Киргизии. Ввиду сырьевой в основном структуры их экономики и экспорта в постсоветский период. По сути, этим двум странам суждено повторить опыт промышленного развития Кубы в 1970-х – начале 1980-х гг., причем по тем же причинам, которые были обозначены Катушевым применительно к «уходу» кубинской экономики от сугубо сырьевой ориентации. Словом, здесь тоже переклик с ЕАЭС.

В 1985 г. с началом «перестройки» Катушев был назначен председателем Государственного комитета СССР по внешним экономическим связям (ГКВЭС). Но его взгляды остались прежними. К тому же Константин Федорович был против быстрой переориентации советской внешней торговли на Запад, ускорившейся примерно с 1987 г.

Усугубление проблем советской экономики, вызванное резким усилением зависимости от экспорта сырья (о чём, повторим, Катушев не единожды предупреждал ещё в 70-е), и одновременно растущая нерентабельность хозяйственных связей почти со всеми странами СЭВ привели в 1988-м к воссозданию взамен ГКВЭС Минвнешторга СССР – во главе опять-таки с Катушевым. Но нелишне вспомнить, в какой момент состоялось это назначение. С помощью Саудовской Аравии и других «нефтяных монархий» США обвалили мировые цены на нефть: это углубило социально-экономический кризис в СССР и в большой мере предопределило его распад. А предложения Катушева в 1987–1989 гг. заключить долгосрочные контракты с рядом развивающихся и социалистических стран, включая Китай, о поставках из СССР готовой промышленной продукции были фактически отвергнуты.

На своем посту Катушев оставался вплоть до официальной кончины СССР. Затем работал на руководящих должностях в некоторых российских банках. Умер Константин Фёдорович 5 апреля 2010 г., похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.

Сегодня мы вспоминаем об этом незаурядном политике и ярком экономисте-практике неслучайно. Его исследования и воззрения по вопросам международной хозяйственной политики остаются актуальными и сегодня для ЕАЭС, России и остальных стран СНГ.

_____________

Фото – http://www.minister.su/gallery/52.html

Теги: СНГ  СССР  ЕАЭС 
Рейтинг Ритма Евразии:
0
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:1749