«Туркестанский край держится скорее обаянием… чем силою наличного числа войск»
22.03.2015 | Леонид СУМАРОКОВ | 00.02
A
A
A
Размер шрифта:

Начало нынешнего года обозначилось мощной информационной атакой на сознание граждан Центрально-Азиатского региона. Политологическое сообщество заявило о наступающих тяжелых временах, угрозах со стороны всевозможных радикальных группировок и возможной активизации «режиссеров» цветных революций и их помощников. В свете последней темы будоражащими выглядят сообщения о том, что в Киргизию едет новый американский посол – профессиональный «ниспровергатель режимов», «гений по развалу и уничтожению государств».

Заявители, посеяв тревогу в душах обывателей, как обычно, забыли предложить рецепты противоядия. Впору закричать: «Спасайся кто может!» Ведь даже без подсказки становится ясно – война подбирается к нашему дому. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь заполыхает братская Украина. Да и в целом постсоветское пространство подожжено. Во всем этом особую обеспокоенность вызывает системный процесс перекодирования человеческого сознания.

Предложенный американцами термин «soft power» – «мягкая сила» с набором соответствующего инструментария не остался плодом теоретических помыслов. Запущенное в масштабный круговорот, это явление дает поразительные всходы – поляризует общество, вызывает противостояние, накал страстей, недоверие, отказ от традиционных ценностей, подрывает веру в то, что когда-то считалось незыблемым. Духовные разочарования, социальные трудности и, казалось бы, бесхитростные заморские идеалы – все в целом дает взрывоопасную смесь!

Процессы эти не обошли стороной и Киргизию. Но этот благоухающий уголок мира не заслуживает столь трагичной судьбы. Вопрос в том, как ему не растерять жизненные ориентиры, как противостоять тлетворному влиянию.

* * *

…В 1869 г. русский художник Василий Васильевич Верещагин впервые написал портрет киргизского края, открыв его очарование миру. Удивительно, но именно в Киргизии баталиста Верещагина – автора «Апофеоза войны» – посетили мирные нотки. Умиротворение проникает в душу всякого, кто всматривается в его полотна. Они непременно влюбятся в воспетые (не побоимся этого слова) художником живописные пейзажи долины реки Чу, озера Иссык-Куль, снежных вершин Тянь-Шаня.

В своем путешествии по Киргизии Верещагин не обошел вниманием ее людей. Их общий портрет отразился в величии и красоте Байтик Баатыра – верховного вождя киргизского племени солто и офицера Российской Императорской армии на картине «Богатый киргизский охотник с соколом».

В.В. Верещагин

В.В. Верещагин

Европейцы впервые увидели красочные многожанровые полотна в 1873 г., когда Верещагин устроил персональную выставку своих туркестанских произведений в Лондоне.

В 1882 г., когда туркестанская серия выставлялась в Берлине, генерал-фельдмаршал граф Хельмут фон Мольтке-старший, рассматривая картину «Апофеоз войны», произнес: «Это относится и ко мне». Он немедленно запретил своим подчиненным посещать выставку, боясь «деморализующего» влияния художественных творений Верещагина.

Так протест русского художника против войны, его призыв к миру возымели действо. Для современных проводников российской «мягкой силы», например, в Центральной Азии, в данном факте – намек на то, чтобы воспользоваться грибоедовским советом: «...учились бы на старших глядя». Ведь поучиться есть чему, и не только у Верещагина.

Легендарный русский полководец М.Д. Скобелев в бытность ферганским губернатором в особой записке, датированной 1876 г., докладывал: «Туркестанский край держится до сих пор скорее обаянием, соединенным с беспристрастными славными делами в течение последних десяти лет, чем силою наличного числа войск». Говоря современным языком, боевой генерал фактически докладывал об опыте реализации Россией в Средней Азии концепции «мягкой силы».

События в Средней Азии во второй половине XIX века отличились особой напряженностью. Тем не менее Туркестан становился местом роста служебной и научной карьеры. Средняя Азия открыла свои двери для исследований, путешествий, познания культуры, языков восточных народов, знакомства с сопредельными странами. Интерес к незнакомым землям, возникавший в ходе походов, дипломатических миссий, контактов с туркестанцами, становился мощным источником творческих импульсов. Здесь сотнями зажигались звезды науки, литературы, изобразительного искусства.

«…Есть много причин нашего большого и разностороннего интереса к Средней Азии, – писал известный отечественный ботаник и фитогеограф В.И. Липский, после окончания Киевского университета отправившийся в научную экспедицию в Среднюю Азию, – как по отношению к природе страны, представляющей из себя обетованную землю для натуралиста, классическую страну геологии, так и по отношению к обитающим в ней народам с их особым патриархальным, близким к первобытному укладом жизни, религией, языками и т.д. Сюда же надо отнести и политический интерес, представляемый этой страной. Владея Средней Азией, мы являемся вершителями судеб значительной части Востока. Сознание того, что в наших руках маленький клапан великих мировых событий, что на нашу долю выпала великая культурная роль, не может не быть нам приятно: слово «русский» в Средней Азии есть пока синоним чего-то великого, могучего и справедливого, но вместе с тем это звание налагает на нас обязанность изучать и знать эту Среднюю Азию».

Ботаник В.И. Липский детально изучал высокогорную флору

Как писал русский востоковед О.Ф. Костенко, «ряд неутомимых путешественников и исследователей проник в заповедные страны и с необычайною любовью и энергией стал изучать их во всех отношениях. Множество трудов по части географии, статистики, геологии, ботаники, лингвистики, археологии и проч. уже появились в печати и еще больше ожидается этих трудов в будущем».

В блестящей плеяде тех, кто во второй половине XIX в. осуществлял научное завоевание Азии, заметное место принадлежит военному востоковеду М.И. Венюкову, который свидетельствовал: «Движение началось широким потоком, увлекшим множество юных сил и способностей».

Великий русский путешественник Н.М. Пржевальский в поучение всем, кто отправлялся в путешествие в глубины Азии, издал по-своему знаковое методическое пособие «Как путешествовать по Центральной Азии». В нем ученый утверждал, что основными требованиями, предъявляемыми к личности путешественника, должны быть «как крепость физическая, так и сила нравственная», дополненные научной подготовкой и знанием различных отраслей предстоящих исследований.

15 октября 1901 г. в журнале «Разведчик» основоположник и теоретик школы русского военного востоковедения А.Е. Снесарев, описывая службу русских пограничников на Памире, писал, что «разнообразие и оригинальность» их деятельности, заключалось не только в охране государственных рубежей, но и в таких не свойственных для военных делах, как обучение местных жителей – памирцев – выращиванию сельскохозяйственных культур и даже строительство гидроэлектростанции.

Данную деятельность ежегодник Ферганской области назвал «культурно-боевой работой». Журнал, в частности, сообщал, что «10 Туркестанский батальон (бывш. 4 лин.), 130 лет несший свое знамя в глубь Азии, построил много городов, всегда был впереди и, остановленный гранитными скалами, временно закончил свою культурно-боевую работу постройкой гор. Оша, укр. Гульча и поста Памир. Честь ему и громкая слава!»

В ту пору французский путешественник и востоковед Ги де Лякост констатировал: русские власти «хотят приобрести доверие покоренных народов, не противоречить им ни в их верованиях, ни в их обычаях». Эти гуманистические принципы были прокламированы еще первым туркестанским генерал-губернатором К.П. фон Кауфманом, озаботившимся просвещением «азиатцев в духе лучших российских и европейских традиций». «Наша школа всегда будет для инородцев стоять на почве уважения религиозных верований каждаго ея ученика, – заявлял он, – и в своих стенах никогда не будет посягать на прозелитизм. Как школа русского народа, имеющая по отношению к инородцам только одну цель – распространить между ними общечеловеческое образование и сохранить свои национальные интересы, ея задача – облегчить инородцу способы к изучению русскаго языка и тем помочь ему скорее слить свои интересы с интересами того государства, которое приняло его в свою среду…»

Туркестанский генерал-губернатор К.П. фон Кауфман

Туркестанский генерал-губернатор К.П. фон Кауфман

Стоит признать, что созданная российскими просветителями и политиками система разного рода образовательных институтов, ориентированных на Туркестанский край, – от сети русско-туземных училищ до школ подготовки востоковедов – была подчинена не только внутренним государственным интересам, но и развитию национальных культур Туркестанского края, их самоидентификации и включению в столь необходимый в конце XIX – начале XX веков процесс глобализации как залога обновления и развития национальных обществ.

Неопровержимым на сегодняшний день является факт созидательной и конструктивной роли русского языка в качестве инструмента, приобретенного киргизским народом волей исторической судьбы для научного изучения, описания и развития своего киргизского языка. Об этом свидетельствуют первые в истории бесписьменного киргизского языка труды российских военных востоковедов, просветителей и миссионеров, задавшие высокую планку предстоявшим регулярным лингвистическим исследованиям в советский период.

 «Потребность общения на поприще умственного развития» возникла как закономерный результат закрепления российских позиций в Азии. Продвижение русских несло с собой мощный духовный потенциал, который подвиг коренное население к участию в преобразовании и переустройстве средневековых устоев.

В мае 1881 г. скончался первый туркестанский генерал-губернатор К.П. Кауфман. В покое дворца, где проводилась церемония прощания с покойным, по уставу православной церкви читался псалтырь, но очевидцы наблюдали, подходя к гробу, как рядом с псаломщиком имам читал Коран. Эпизод достаточно показательный, убедительно свидетельствующий, что «не оружием, а нравственными качествами русского народа упрочилось господство России в Европе и Азии».

Успех России, устремившей полтора века назад свои взоры в азиатские глубины, в огромной степени стал возможен благодаря «силе нравственной» и созидательному потенциалу россиян, сумевших передать обаяние своего Отечества. Как писал русский военный писатель и педагог К.К. Абаза в конце XIX века: «Такое (мирное. – Л. С.) завоевание прочно и более выгодно для мирной державы».

* * *

В славной истории России хранится множество рекомендаций для проводников современной российской концепции «мягкой силы» в государствах Центральной Азии. Их суть сводится к тому, что реализовать ее могут люди творческие, вооруженные научным знанием региона, способные объединить, увлечь, предложить новое, передать обаяние своего Отечества, готовые видеть и решать проблемы, пребывая в духовной связи с ярким миром Азии.

На российской «мягкой силе» акцент сделан не случайно. Из Центральной Азии в сторону России сегодня обращены миллионы взглядов в надежде обеспечить в регионе мир, согласие и гармоничное развитие. Надежда и поддержка – это мощный базис поступательного развития евразийского пространства, в сохранении которого следует равняться на опыт наших предков, его заложивших.

К сожалению, в 2014 г. русского художника Василия Верещагина, 145 лет назад открывшего миру в своих полотнах Киргизию, достойным образом не вспомнили. Остается надежда, что его пророчество – быть Киргизии мирной страной – сбудется. Уж очень большой силой влияния обладал этот человек благодаря своему творчеству. Благо, что он был не единственным в отряде первооткрывателей, вооруженных нравственной силой. В этом – один из главных уроков нашей истории.

Рейтинг Ритма Евразии:
1
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:1147