Как ЕАЭС будет сближаться с Китаем
18.05.2015 | Кирилл СОКОВ | 01.31
A
A
A
Размер шрифта:

Совместное заявление РФ и КНР о сотрудничестве между ЕАЭС и китайским проектом Шелкового пути, которое некоторые обозреватели уже объявили едва ли не началом их объединения в рамках общего таможенного союза, на деле означает начало переговоров о более глубоком уровне экономического сотрудничества.

Создание общего таможенного союза в тексте заявления присутствует лишь как долгосрочная цель. В третьей части документа, в частности, говорится, что «стороны поддерживают запуск между ЕАЭС и Китаем диалогового механизма по сопряжению евразийской экономической интеграции и строительства Экономического пояса Шелкового пути. Они также будут способствовать обсуждению с участием экспертного сообщества вопросов взаимодействия в интересах формирования общего экономического пространства». С этой целью будет сформирована рабочая группа, которая и займется проработкой конкретных вопросов взаимодействия. Реальный же смысл достигнутых договоренностей заключается в том, чтобы исключить конкуренцию между проектами Евразийского экономического союза и Экономического пояса Шелкового пути, придав взаимодействию между ними более тесный характер.

Суть совместного заявления по итогам московских переговоров В. Путина и Си Цзиньпина сводится к следующему. Москва и Пекин поддерживают интеграционные проекты друг друга и рассматривают ЕАЭС и Экономический пояс Шелкового пути в качестве конкурирующих проектов. Между ЕАЭС и КНР планируется начать переговоры о более тесном торгово-экономическом сотрудничестве в целях согласования интересов двух проектов, для чего будет использована, прежде всего, площадка ШОС. В качестве основных направлений сотрудничества определены: расширение взаимных инвестиций, развитие логистики и транспортной инфраструктуры, сближение правил и норм торгово-экономической политики, увеличение расчетов в национальных валютах и сотрудничество по линии финансовых институтов, таких как Фонд Шелкового пути, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Межбанковское объединение ШОС.

И Москве, и в других столицах ЕАЭС прекрасно понимают, что создать ЗСТ с Китаем в настоящее время практически невозможно. Вхождение КНР в зону свободной торговли с Евразийским союзом, а тем более  полная отмена таможенных границ приведут к тому, что дешевые китайские товары рекой хлынут на внутренние рынки участников объединения. В результате Россия и ее партнеры по ЕАЭС в течение буквально нескольких лет могут лишиться критически важных для них отраслей промышленности, и прежде всего в сфере машиностроения.

Одним из преимуществ ЕАЭС для России является усиление позиций на рынках других участников союза за счет поднятия ввозных таможенных пошлин. Благодаря этому продукция российской промышленности становится более конкурентоспособной, и рынки ее сбыта расширяются. Терять это преимущество Россия не хочет, поскольку именно машиностроение во многом определяет облик современной технологически развитой державы, к чему в последние годы все более настойчиво стремится Москва.

Предполагаемый договор о взаимодействии между ЕАЭС и КНР, как отмечает «Коммерсант», будет отличаться от торгового соглашения в рамках ВТО отказом от масштабного сокращения импортных пошлин, более полной реализацией принципов, обычно закладываемых в соглашения о поощрении взаимных инвестиций, а также акцентом на кооперационных инвестпроектах. Именно на них был сделан основной акцент в подписанных по итогам московских переговоров лидеров двух стран соглашениях, включая предварительное соглашение по скоростным железным дорогам, а также меморандум о поощрении инвестиций в технопарки, свободные экономические зоны и производственные кластеры. Тем самым Китай получает дополнительные юридические гарантии своих инвестиций на территории ЕАЭС, а Россия, Белоруссия и Казахстан – столь необходимые им инвестиции в крупные инфраструктурные проекты.

Наблюдатели обращают внимание на то, что ранее переговоры по заключению аналогичных или схожих соглашений Россия вела с ЕС и США. Однако переговоры о соглашении между РФ и Евросоюзом были заморожены еще в 2013 г., а неофициальные переговоры между вице-премьером Аркадием Дворковичем и торговым представителем США Майклом Фроманом по поводу возможности заключения схожего договора с США на предмет американских инвестиций в российскую инфраструктуру, состоявшиеся в январе 2014 г. в Давосе, оказались безрезультатными. Планируемое соглашение с КНР закрепит наметившийся после начала украинского кризиса разворот России на восток, означающий переориентацию на экономическое и политическое сотрудничество с азиатскими государствами. Тем более что перспектива заключения таких соглашений с Евросоюзом и США в настоящее время вообще не просматривается.

Необходимость согласования проектов ЕАЭС и Шелкового пути во многом обусловлена пересечением интересов Москвы и Пекина в Центральной Азии. Две из трех стран региона, с которыми непосредственно граничит КНР, уже являются участниками ЕАЭС. При этом экономическое влияние Китая за последние 10-15 лет в государствах ЦА существенно возросло. По оценке одного из самых влиятельных американских «мозговых центров» Rand Corporation, к 2012 г. доля КНР в общем внешнеторговом обороте стран региона достигла 20% и превысила удельный вес России (15,7%).

Ситуация в отдельных странах может существенно отличаться. Так, во внешней торговле Таджикистана и Киргизии первое место в прошлом году занимала Россия, тогда как основным экономическим партнером Туркмении после запуска в 2009 г. трансконтинентального газопровода стал Китай. Тем не менее значительный рост экономического присутствия КНР в регионе налицо и не считаться с этим нельзя. В условиях, когда рынки государств ЕАЭС становятся менее доступными для китайских товаров, отношения между Москвой и Пекином требуют согласования.

Не стоит забывать и о том, что в концепции З. Бжезинского, которая во многом определяет внешнюю политику США, Центральная Азия является частью Евразийских Балкан – огромной дуги нестабильности, тянущейся от Ближнего Востока до Синьцзяна. Дестабилизация этого региона может стать действенным инструментом давления как на Москву, так и на Пекин, которые, естественно, в появлении очага нестабильности у своих границ отнюдь не заинтересованы. По мнению Rand Corporation, политика Китая в этом регионе определяется четырьмя факторами: обеспечением стабильности в Синцзян-Уйгурском автономном районе, поддержание стабильности светских правительств Центральной Азии, непосредственным ростом китайского влияния при помощи ШОС, а также продвижением своих экономических интересов и обеспечением экономической безопасности. Поскольку все они тесно связаны с экономикой, без сотрудничества с ЕАЭС реализация этой политики столкнется с большими сложностями.

Потенциальной проблемой в отношениях России и КНР может стать, например, интеграция в ЕАЭС Киргизии, которая долгое время была перевалочной базой для реэкспорта китайских товаров в страны СНГ. Вступление Бишкека в Евразийский союз явно задевает интересы КНР, которая может столкнуться с сокращением своего экспорта на этом направлении. Не случайно, по-видимому, в совместном заявлении по итогам московских переговоров говорится об «укреплении взаимосвязанности в сферах логистики, транспортной инфраструктуры и интермодальных перевозок», а также о «создании механизмов для упрощения торговли в тех сферах, где для этого созрели условия». Возможные экономические противоречия лучше попытаться предотвратить заранее, чтобы допустить их перерастание в стадию конфликта.

По оценкам наблюдателей, сроки, в течение которых ЕАЭС и КНР могут выйти на соглашение о зоне свободной торговли, составляют не менее 10-15 лет, хотя сами переговоры должны начаться уже в июле-августе этого года. Так что перспектива создания ЗСТ между двумя объединениями пока явно относится к числу долгосрочных.

_________________

Фото – http://www.kompstar.com/info/itnews/2014-12-31/104486.html

Рейтинг Ритма Евразии:
0
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:1208