ЕАЭС – Шелковый путь: как вписаться в «девятый вал»
31.05.2015 | Ольга СОКОЛАЙ | 00.01
A
A
A
Размер шрифта:

Курс на стыковку Евразийского экономического союза и Экономического пояса Великого шелкового пути (ЭПВШП), заявленный на майской встрече высшего уровня в Москве лидерами России и Китая, вызвал ажиотаж мнений в экспертном сообществе. В то время как одни аналитики усматривают в этом факте оптимистичные перспективы создания устойчивого партнерского альянса, способного переформатироваться в единое экономическое пространство, другие сдержанно констатируют: «девятый вал» надвигается, и наша «миссия» – лишь технично в него вписаться.

Лучшему пониманию логики высказываемых мнений будет способствовать рассмотрение сути китайского мегапроекта, а также предпосылок его возникновения. Глобальная экономическая экспансия Китая, особенно ярко проявившаяся в начале нынешнего столетия, вылилась в идею Пекина о создании зоны свободной торговли в формате Шанхайской организации сотрудничества, которую предлагалось запустить к 2017 г. Однако предложение «руки и сердца» не нашло понимания у других членов ШОС и, в первую очередь у России, и по понятным причинам: у лидеров постсоветских государств не было иллюзий относительно способности конкурировать с восточным соседом. По сути, согласие на подобный «морганатический брак» ставило крест на любых попытках развивать промышленные отрасли в рамках национальных экономик.

По мнению некоторых экспертов, именно возникшие трения стали поводом к форсированному продвижению Москвой идеи создания Евразийского экономического союза как противовеса растущему китайскому влиянию. Ведь до того момента идея, озвученная Нурсултаном Назарбаевым еще в 1994 г., не выходила на уровень практических решений.

Однако и ответ КНР на активизацию евразийского процесса не заставил себя долго ждать. Осознав тщетность попыток провести свой интеграционный сценарий через ШОС, Пекин в 2010 г. предложил качественно новую инициативу. А спустя три года после центральноазиатского турне председателя КНР Си Цзиньпина, посетившего в рамках «трубопроводной» дипломатии Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан и Туркменистан, началось активное воплощение в жизнь Экономического пояса Шелкового пути.

Коротко говоря, цель мегапроекта, который реализуется в двух вариантах – сухопутном и морском, состоит в попытке соединить Тихий океан с Балтикой через евразийское пространство. Как отмечает заместитель директора Института экономики РАН, заведующая кафедрой общей экономической теории Московской школы экономики МГУ Светлана Глинкина, воплощение интеграционного проекта предполагает решение трех важных задач.

Первая – строительство, развитие и совершенствование транспортной инфраструктуры Экономического пояса, особенно в трансграничных районах. В результате должна быть сформирована транзитно-транспортная система, которая объединит государства Южной, Западной, Центральной Азии и Евразии с Европой и Африкой.

Вторая задача – постепенное снижение, а в перспективе – полная ликвидация торговых и инвестиционных барьеров между участниками ЭПВШП, создание Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли, ареал которой не ограничивается форматом АСЕАН. Пространство вплоть до новых членов ЕС рассматривается в перспективе как единая зона свободной торговли.

Третья задача – усиление многостороннего сотрудничества в финансовой сфере с прицелом на расширение возможности интернационализации юаня, поскольку инвестиции в инфраструктуру в основном будут китайскими.

«В итоге планируется создать семь коридоров: транспортный, энергетический, торговый, информационный, научно-технический, аграрный и туристический. Для КНР -  это увязка внешнего сектора экономики с внутренними проблемами, попытка поднять экономически отсталые западные регионы страны и сделать их площадкой для «прыжка» на Евразийский континент», – считает С. Глинкина.

Говоря о специфических особенностях интеграции «по-китайски», эксперт обращает внимание на важный ментальный нюанс. В любом интеграционном объединении всегда технически сложно определить, что первично: сотрудничество, которое ведет к интеграции, или интеграция, которая усиливает сотрудничество? В ЕАЭС мы ожидаем эффекта от реинтеграции. У китайцев иной подход: они вначале налаживают сотрудничество с партнерами в двустороннем формате.

«Прежде чем оформить стратегию Экономического пояса Шелкового пути, Китай стал крупнейшим торговым партнером для России, Казахстана и Туркменистана, вторым – для Узбекистана и Кыргызстана, третьим – для Таджикистана. Если исходить из того, что Центральная Азия – один из важнейших субрегионов для данной стратегии, то здесь Китай уже стоит обеими ногами», – констатирует эксперт.

И подобная тактика весьма продуктивна не только в отношении Центральной Азии и Евразии: участниками ЭПВШП согласились быть более 30 стран (в том числе и государства-участники ШОС) с общей численностью населения 3 миллиарда человек. Пекин уже подписал 11 соглашений о зоне свободной торговли с 19 странами. Кроме того, ведутся переговоры еще по семи ЗСТ, в которые войдут 23 страны. Совокупная стоимость проекта составляет 21,1 трлн. долларов.

Гипотетически из предлагаемых обстоятельств вытекает три возможных сценария развития взаимоотношений между ЕАЭС и ЭПВШП: полное поглощение процесса евразийской интеграции китайским проектом; усиление конкуренции между ЕАЭС и КНР, что неминуемо приведет к чреватым последствиями антагонизмам; объединение интересов и углубление сотрудничества в формате «интеграции интеграций».

Безусловно, последний вариант выглядит наиболее предпочтительным для всех игроков: «Лояльное отношение официального Пекина к Евразийскому экономическому союзу – реверанс в сторону ЕАЭС. Си Цзиньпин, когда презентовал Экономический пояс Шелкового пути, не случайно заявил о возможности создания общего пространства на основе ШОС и ЕАЭС. Таким образом Китай заявляет о готовности к сотрудничеству, и нам нужно торопиться: «девятый вал» уже идет, и нужно думать о том, как в него вписаться», – резюмирует С. Глинкина.

Очевидно, с этих позиций и нужно оценивать совместное заявление Владимира Путина и Си Цзиньпина о сопряжении ЕАЭС и ЭАВШП. Понятно, что с учетом предыстории «конкурирующих фирм» выводы о формировании некоего партнерского альянса пока неуместны. Но в контексте складывающихся геополитических и экономических реалий это весьма своевременный маневр, который позволит Евразийскому экономическому союзу гармонично вписаться в «девятый вал». Причем вписаться не то чтобы с минимальными потерями, но даже с конкретными выгодами.

Вполне вероятно, подобный ход смягчит эффекты неприятия китайской идеи создания зоны свободной торговли в рамках ШОС Россией и другими государствами-членами организации, которые одновременно являются членами ЕАЭС. С другой стороны, он нивелирует критическую риторику в адрес евразийской интеграции, которая периодически выплывает на страницы официального рупора КНР – газеты «Жэньминь жибао», а также проскальзывает в устных заявлениях ведущих китайских экспертов.

В плане прагматичном для ряда постсоветских государств участие в ЭПВШП открывает заманчивые перспективы осуществить то, о чем идет речь на протяжении уже четверти века: максимально задействовать масштабный транзитный потенциал, модернизировать транспортную и логистическую инфраструктуру, в которую Китай готов вкладывать колоссальные средства.

В этом смысле, по мнению известного казахстанского политолога Данияра Ашимбаева, два проекта действительно могут успешно стыковаться, несмотря на то, что исходные цели их существенно разнятся: Евразийский экономический союз имеет целью развитие внутреннего рынка, создание новых и модернизацию имеющихся производств в альтернативных секторах экономики. Для Китая стратегически важен транзит, Пекин понимает экономическую интеграцию прежде всего как расширение рынков сбыта своей продукции.

«Нам нужно развивать транзитную инфраструктуру, транспортные коридоры. Чисто технически для населения особой разницы нет, какие товары у нас будут на рынке, отечественные, российские или китайские. Но в плане глобальном нужно понимать: если мы стремимся развивать альтернативные сектора в рамках программы диверсификации экономики, то ЕАЭС является для нас проектом более предпочтительным. В плане развития производственной инфраструктуры в рамках Шелкового пути встают неизбежные проблемы. По сути, проект подрывает производственный потенциал и диверсификационный рост на пространстве ЕАЭС», – отмечает Д. Ашимбаев.

При этом и у России, и у Казахстана имеется интерес в обоих проектах. Наряду с развитием собственных сухопутных и морских транзитных мощностей (Транссибирской магистрали с возможными ответвлениями в Казахстан и магистрали Север–Юг в Иран через Кавказ) Москва заинтересована в пяти железнодорожных маршрутах из Китая в Германию, главным из которых является «Чунцин–Синьцзян–Европа», а также в автомагистрали «Западная Европа–Западный Китай».

Международная железная дорога «Чунцин–Синьцзян–Европа» начинается в Китае и проходит через Казахстан, Россию, Белоруссию, Польшу и следует до Дуйсбурга в Германии. Общая протяженность линии составляет 11179 км, среднее время в пути 15-16 дней

Казахстан, помимо упомянутых маршрутов, рассчитывает на еще две ветки ЭПВШП. Одна из них – через Актау на Кавказ с дальнейшим выходом на Турцию. Другая – выход на Ближний Восток через Туркменистан.

Еще одно предложение, от которого грех отказаться, – строительство сверхскоростной железной дороги «Москва–Пекин», по которой поезда будут двигаться со скоростью 300 км в час, преодолевая колоссальное расстояние всего за двое суток. Китайская сторона обладает и средствами, и технологиями для реализации этого проекта. Более того, на пятую его часть – участок «Москва – Казань» – уже выделены «живые» деньги.

Признавая, что отдельные направления ЭПВШП могут быть выгодны и имеют потенциал роста, Д. Ашимбаев предлагает исходить в определении целесообразности участия в них из приоритетов для конкретных секторов экономики конкретных государств. «Можно говорить об отдельных двусторонних соглашениях, не встраивая их в общую канву ЕАЭС. Понятно, транзит дает нам определенную прибыль и преимущества, но нужно учитывать и то, что придется контролировать огромный поток китайской продукции различных товарных групп», – предупреждает эксперт.

Подобную точку зрения разделяют и практики интеграции. Прежде чем говорить о сопряжении Экономического пояса Шелкового пути и ЕАЭС, директор департамента развития интеграции Евразийской экономической комиссии Виктор Спасский предлагает скорректировать базовые понятия. «Экономический пояс Шелкового пути – это мегапроект, состоящий из множества конкретных проектов, в том числе инфраструктурных, важность которых неоспорима. Они должны и будут развиваться. Евразийский экономический союз пока никаких проектов не ведет, но создает условия для того, чтобы бизнесу было выгодно и эффективно работать. Если предпринимателям государств-участников ЕАЭС выгодно участвовать в том или ином проекте, включая проекты ЭПВШП, мы только за это», – констатирует В. Спасский.

Чиновник ЕЭК подчеркивает, что в таком важнейшем направлении, коим является развитие транзитно-транспортной инфраструктуры в векторе «Европа – Азия», все проекты Экономического пояса неизбежно должны будут состыковываться с теми проектами, которые реализуются на территории России, Казахстана, Беларуси и других государств ЕАЭС: «Китай имеет серьезные планы по перевозке грузов в Европу. Мы не менее серьезно заинтересованы в максимальном использовании транзитного потенциала наших государств. Отсюда - единый интерес в продвижении инфраструктурных проектов. Причем этот интерес распространяется, естественно, и на Европу. Другой вопрос: на каких условиях будут представлены участники. Это будет решаться по каждому конкретному проекту отдельно».

Что касается в целом взаимодействия ЕАЭС и КНР, то в ближайшее время Евразийская экономическая комиссия намерена начать переговоры с Китаем по подписанию соглашения о сотрудничестве. Пока рамки такого договора не определены, но, очевидно, работа над ним будет длительной и сложной. «Описать условия, на которых будет осуществляться взаимодействие, защитить интересы всех участников ЕАЭС и Китая – задача непростая. Но мы понимаем: КНР – действительно очень серьезный игрок в Азиатском регионе и в глобальном измерении. Сотрудничать необходимо, и мы серьезно готовимся к переговорному процессу», – резюмирует В. Спасский.

_________________

Фото – http://chinalogist.ru/book/news/za-rubezhom/gruzoerevozki-po-magistrali-chuncin-es-ne-budut-preryvatsya-dazhe-zimoy

Рейтинг Ритма Евразии:
1
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:2707