Ставка больше, чем правда. Польский взгляд на Вторую мировую войну
08.11.2015 | Константин КЛОЧКОВСКИЙ | 00.10
A
A
A
Размер шрифта:

В Польше история Второй мировой войны по сравнению с современной российской историографией имеет иные, зачастую прямо противоположные трактовки. Нередко это вырастает в открытую борьбу против памяти об освободительной миссии Красной армии на территории этой страны и против памятников освободителям.

В частности, демонтаж под предлогом строительства станции метро в ноябре 2011 г. на Виленской площади в польской столице памятника Военного братства, возведенного в честь совместной борьбы против нацистской Германии Красной армии и Армии Людовой и в память о 600 тыс. погибших советских солдат и офицеров, является ярким примером такой линии. 26 февраля 2015 г. мэрия Варшавы отказалась возвращать памятник на площадь. Общественное мнение по этому поводу исподволь готовилось через СМИ сотрудниками Национального института памяти, которые неоднократно называли памятник «символом власти Сталина над Польшей».

В этой связи возмутителен, но уже не удивляет демонтаж 17 сентября нынешнего года в Пененжно бронзового барельефа командующего 3-м Белорусским фронтом И.Д. Черняховского. Как под копирку, глава местной администрации заявил, что этот памятник является для поляков символом коммунизма, тоталитаризма и советизации. На защиту исторической памяти встал российский посол С.В. Андреев, заявивший в официальном протесте: «Хотя формально решение о сносе памятника принималось местными властями, мы видим прямую связь между этой кощунственной акцией и той атмосферой, которая создается в польском обществе при активном участии официальных лиц и ведущих польских СМИ вокруг темы освобождения Польши Советским Союзом от гитлеровской оккупации в 1944-1945 годах».

Можно выделить несколько ключевых сюжетов, демонстрирующих существенные расхождения в оценках и осмыслении событий Второй мировой войны в Польше и России. В частности, в советской историографии присоединение Западных Белоруссии и Украины в сентябре 1939 г. называлось освободительным походом Красной армии. В современной российской учебной литературе отмечается, что пакт Молотова–Риббентропа позволял СССР выиграть время для организации обороны и «восстановить государство в границах бывшей Российской империи». Напротив, в польском общественном мнении и исторической публицистике дата 17 сентября 1939 г. безоговорочно расценивается как акт агрессии, сопоставимый с нападением нацистской Германии на Польшу 1 сентября 1939 г. Иные интерпретации перехода войсками Красной армии советско-польской границы считаются фальсификациями. В публицистике ввод частей РККА называется не просто нападением, но «предательским ударом в спину», нанесенным вопреки всем нормам международного права и двусторонним польско-советским соглашениям.

Чаще всего просто пишется о совместной агрессии нацистской Германии и большевистской России против Польши. Проблема в том, что за исключением отдельных исторических работ и публицистических статей действия советского правительства рассматриваются преимущественно в морализаторской плоскости без попытки понять логику политических мотивов и интересов советских властей. Еще одной важной деталью является то, что в польской политической мысли, общественном мнении советская внешняя и внутренняя политика зачастую воспринимается как продолжение дореволюционной российской политики в отношении Польши. При этом она молчаливо трактуется как изначально враждебная для поляков.

Категорическое осуждение ввода советских войск на территорию Западных Белоруссии и Украины фактически закрепляет в польском общественном мнении представления о несправедливо утраченных исторических границах на востоке. Дело подается так, будто эти области от века принадлежали Польше, а не отошли к ней в результате советско-польской войны в 1921 г. В польской исторической публицистике даже появляются статьи, в которых вычисляется материальный ущерб, нанесенный Польше при советском захвате кресов. Так, в первом номере исторического приложения еженедельника «В сети» за этот год последствия сентябрьских событий 1939 г. на востоке измеряются суммой в 732 млрд. евро. При этом автором статьи «Дорогое соседство» предлагается даже учредить в структуре Министерства финансов департамент потерь поляков и польского государства в XX в.

Следует отметить, что Западные Белоруссия и Украина в исторической публицистике часто считаются «оккупированными» польскими территориями. Достаточно острой для польской историографии и общественно-политической мысли является проблема межнациональных отношений в период 1939–1941 гг. В частности, позитивное отношение национальных меньшинств довоенной Второй Речи Посполитой к вводу советских войск является темой для далеких от политкорректности дискуссий. Так, неслучайно тематический сентябрьский номер популярного исторического приложения либерально-консервативного еженедельника «К делу» называется «Предательство на кресах».

Щекотливость проблеме придает тот факт, что нелояльность и часто открытую враждебность к польским властям массово проявило еврейское население. Однако господствующая в современных медиа Западной Европы и США политкорректная цензура в отношении еврейского вопроса превращает любую попытку критической оценки нелояльности еврейского национального меньшинства в повод для обвинений в антисемитизме. Эта идеологическая особенность последние годы особенно тяжело переживается польским общественным мнением. В частности, негативно была встречена книга историка Я. Гросса «Соседи», обвинявшая поляков местечка Едвабно в геноциде местных евреев. Появление в западноевропейской и американской прессе оборота «польские лагеря смерти» даже стало предметом для попытки ввести уголовную ответственность за использование этого выражения. В 2013 г. после трансляции на канале ZDF мини-сериала «Наши отцы, наши матери» и положительных отзывов в немецкой прессе польское посольство в Германии выступило с протестом против сюжетов, где показано, как партизаны Армии Крайовой сознательно не препятствовали уничтожению евреев нацистами. Последним шагом стала публикация в Bild статьи, в которой говорилось об антисемитизме польских партизан, причем враждебность поляков к евреям, по мнению журналиста, упростила проведение нацистами холокоста. После этого польское посольство в Германии выступило с официальным протестом, а в Польше был даже организован пикет перед варшавским корпунктом кампании ZDF.

По сравнению со временами Польской Народной Республики боевые действия советских войск против вермахта уже давно не называются освобождением Польши, поскольку они напрямую увязываются с установлением коммунистической системы. Достаточно ярко это проявилось в оценках Варшавского восстания 1944 г. В польской историографии, общественном мнении распространено мнение о том, что советское политическое руководство в лице И. Сталина сознательно прекратило наступление Красной армии на Варшаву для того, чтобы повстанцы Армии Крайовой были уничтожены немецкими оккупационными силами. В частности, в интервью сотрудника Отдела военно-исторических исследований Г. Ясинского утверждалось, что сперва Сталин планировал упредить восстание, взяв польскую столицу не позднее 5–8 августа 1944 г. Однако контрудар немецких войск, остановивший продвижение советских частей на ближних подступах к Варшаве, убедил политическое руководство СССР в том, что восстание будет подавлено очень быстро. По мнению польского историка, Сталин уже утвердил план наступательной операции на варшавском направлении, назначенной на 25 августа 1944 г. Только отчаянное сопротивление отрядов Армии Крайовой сорвало этот замысел, поэтому советское руководство решило предоставить повстанцев своей судьбе.

Даже факт перебросок по воздуху оружия, снаряжения и медикаментов трактуется как вынужденная мера, на которую СССР, мол, пошел только под давлением Великобритании. При этом такие действия подаются как средство, с помощью которого И. Сталин сознательно продлевал агонию польского восстания, зная о безнадежности положения. Как и следовало ожидать, документальных доказательств такой позиции советского руководства польскими авторами не приводится. Пробел обосновывается недоступностью советских архивов для польских историков. В любом случае Варшавское восстание 1944 г. в польской историографии и общественном мнении является еще одним примером «советского предательства».

Интересно, что идеологической деконструкции подверглись даже популярные со времен ПНР телесериалы «Четыре танкиста и собака» и «Ставка больше, чем жизнь», хорошо известные старшим поколениям российских граждан. Летом 2006 г. после общественных протестов руководство телеканала TVP исключило сериал «Четыре танкиста и собака» из летней сетки вещания. Летом 2008 г. сериал транслировался по историческому каналу TVP Historia с комментариями историков Института национальной памяти. Каждый эпизод перед показом предварительно обсуждался на предмет выявления фальсификаций. В исторической публицистике детальному разбору подверглись история 1-й танковой бригады им. Героев Вестерплатте, в которой служил сериальный экипаж «Рудого». Сериалу отказано в праве на художественный вымысел (фильм-то художественный, а не документальный), его характеризуют как изобилующий фактическими ошибками, начиная от участия бригады в конкретных операциях и заканчивая тем, что в Берлине польский экипаж танка под № 102 мог оказаться только в кино. Но главными считаются идеологические фальсификации. После немецкой капитуляции части бригады принимали участие в боях против не сложивших оружие отрядов Армии Крайовой. Личный состав танкистов был сформирован в основном из кресовых поляков, которые не могли считать, что для них родина начинается только на запад от Буга.

Такая же участь – препарирование на предмет выявления фальсификаций  – постигла сериал «Ставка больше, чем жизнь» о приключениях разведчика Станислава Колицкого, заброшенного советской разведкой в немецкий тыл под именем офицера вермахта Ганса Клосса.

Уже и герой «Ставки…» в исполнении блистательного Станислава Микульского не ко двору…

Официальной наукой и пропагандой гораздо больше внимания в последние годы уделяется антикоммунистическому польскому подполью и партизанским отрядам, так называемым проклятым солдатам, которые оказывали сопротивление властям ПНР. В частности, с 1 марта 2011 г. в Польше государственным праздником является Национальный день памяти «Проклятых солдат». В свою очередь, показательно, что после 1991 г. в стране больше не празднуется дата 12 октября, которая считалась Днем Народного Войска Польского и была приурочена к сражению под Ленино 12–13 октября 1943 г., ставшему боевым крещением 1-й польской пехотной дивизии им. Т. Костюшко.

Согласно общепринятой польской трактовке с 1944 г. по 1947 г. включительно начинается период вооруженного сопротивления советским силам безопасности и подчиненным им спецслужбам ПНР. Последний участник сопротивления Ю. Франчак погиб 21 октября 1963 г. при попытке его задержания органами госбезопасности. Эту дату тоже хотели возвести в ранг памятного события. Основной проблемой являются споры вокруг того, можно ли считать противоборство подпольных отрядов «Второй конспирации» и спецслужб ПНР, в результате которого погибло около 15 тысяч человек, проявлением гражданской войны или это только борьба с «советским оккупационным коммунизмом».

Против безоговорочной героизации «проклятых солдат» публично выступали лишь представители польских левых. Несложно предположить, что после победы на прошедших недавно парламентских выборах ПиС и поражения левых отряды Армии Крайовой и Национального военного союза окончательно превратятся в главных польских героев Второй мировой войны. К слову, что ликвидация памятника генералу И.Д. Черняховскому в сентябре 2015 г. мотивировалась его участием в аресте командиров отрядов Армии Крайовой во время переговоров польских партизан с советским военным командованием.

Таким образом, в польском общественном мнении, официальной исторической политике культивируется миф о Польше как жертве двух тоталитаризмов в годы Второй мировой войны, исключающий критическое отношение к польской довоенной внешней политике. Проблема утраченных территорий на востоке с польскими культурными центрами Вильно и Львов переживается как трагедия. Исключается сама идея освободительного характера действий Красной армией в 1944–1945 гг. на территории Польши, поскольку с этого же момента, по мнению властей, начинается период советского политического контроля над страной. Фактически речь ведется о замене одного оккупационного режима на другой, причем более длительный по времени и, по мнению многих польских интеллектуалов, нанесший не меньший ущерб польской национальной культуре и идентичности.

Очевидно, что такое видение роли СССР в польской истории, подкрепленное традиционными негативными стереотипами о России, существенно усложняет возможность польско-российского диалога.

_________________

Фото – http://www.russianpulse.ru/archive/2015/09/18/nhrNLn/nevechnaya-pamyat-polyaki-ob-yavili-metallolomom-pamyatnik-sovetskomu-generalu-osvoboditelyu

Рейтинг Ритма Евразии:
1
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:2168