ДАИШ и «Талибан»: возможен ли бросок на север?
17.01.2016 | Евгений ПОГРЕБНЯК | 00.03
A
A
A
Размер шрифта:

Насколько адекватны оценки ситуации в Афганистане? Как отразится на странах Центральной Азии опасное соседство с этим мятежным краем? Могут ли объединиться силы «Талибан» и ДАИШ в Афганистане?

На эти вопросы по просьбе «Ритма Евразии» дает ответы Владимир Бойко – профессор кафедры всеобщей истории Алтайского государственного педагогического университета, исследователь проблем Центральной Азии и Афганистана.

– Владимир Сергеевич, в декабре минувшего года вы участвовали в довольно представительной конференции в Мазар-и-Шарифе – «Диалог Афганистан–Центральная Азия». Насколько это мероприятие было полезным в плане оценки нынешней ситуации и ее возможного развития?

– Конференция в Мазар-и-Шарифе уже третья по счету. Это очень важная форма общения. Многие годы конференции и другие подобные мероприятия по Афганистану и региону вокруг него организуются по особой схеме, когда в обсуждениях участвуют дипломаты, политики, военные, то есть практики и в то же время эксперты. Плодотворная форма общения, особенно если говорить о взаимодействии Афганистана и Центральной Азии, об угрозах региону. Поэтому на конференции довольно сильно были представлены центральноазиатские республики, особенно Казахстан в лице сотрудников Казахстанского института стратегических исследований при президенте. Вообще-то, Казахстан – открытие в дипломатии на афганском направлении, потому что он пытается и ему даже поручено стать переговорной площадкой. Это случилось в 2012-2013 годах, когда начала реализовываться схема так называемого Стамбульского процесса – это такая форма афганского урегулирования, когда соседние страны – ближние и дальние, так сказать, два пояса – должны внести вклад в миротворчество. Так вот Казахстан выступает со многими инициативами во многих сферах – гуманитарной, дипломатической, экономической. Это тяжелая, непростая работа, но Казахстану она удается.

Это что касается центральноазиатского участия. А вот Россия фактически не была представлена. Мне пришлось убеждать организаторов конференции в том, что Россия имеет прямое отношение к Центральной Азии и её участие необходимо. В своем выступлении я попытался показать особенности российского подхода к афганской проблеме, ее возможную позитивную роль в экономических, культурных проектах. Известно, что в 1980-х годах Афганистан был как бы разверстан между советскими регионами и была такая братская форма сотрудничества между нашими областями и афганскими провинциями. Например, Алтай имел большой опыт экономических связей, которые, увы, были искусственно прерваны. Между тем ему и сейчас, как одному из граничащих с Центральной Азией регионов, есть что предложить. Россия поворачивается на Восток, как сейчас говорят. И возобновление сотрудничества, в т.ч. приграничного, с Афганистаном было бы полезным опытом.

– Какую оценку конференция дала нынешней ситуации в Афганистане и ее влиянию на Центральную Азию?

– Оценка была довольно мрачной. Да и сама конференция проходила в отнюдь не безоблачной ситуации. Было основание полагать, что северные, граничащие с Туркменистаном, Таджикистаном и Узбекистаном провинции, в том числе и Балх, Мазар-и-Шариф, это – более спокойные области, но я лично убедился, что напряжение здесь такое же сильное, как на юге и востоке страны. Тем не менее работают школы, университеты, в том числе частные. И местная элита думает не только о решении нынешних проблем, но работает на перспективу, в надежде, что все образуется. Очень много способных специалистов, чиновников, преподавателей, предпринимателей, которые работают в непростых условиях. Российским бизнесменам тоже стоит рискнуть: взять пример с китайцев, японцев, корейцев, которые потихоньку осваивают рынок, разворачивают бизнес, в том числе и в сфере высоких технологий. Афганцы сами готовы сотрудничать с Россией и Центральной Азией. Есть некоторые проблемы логистики, но теперь в рамках ЕАЭС их стало чуть меньше.

– Сходится ли оценка российских экспертов с прогнозами западных и азиатских экспертов, в частности самих афганцев на то, как повлияет ситуация в Афганистане на Центральную Азию?

– Конечно же, афганские специалисты лучше разбираются в ситуации. Многие эксперты получили образование на Западе, в ведущих азиатских странах, в России. Когда речь о ситуации в Афганистане и Центральной Азии, то у наших аналитиков проявляется перекос. Я, например, участвовал в конференции, организованной казахским центром военно-стратегических исследований, где руководством Совета по национальной безопасности республики было заявлено, что основные угрозы находятся в самой Центральной Азии и коренятся в самых различных плоскостях – водной, энергетической, демографической, этноконфессиональной и так далее.

Согласен с казахстанскими коллегами: не надо чрезмерно пугать Афганистаном. Хотя, конечно, угроза определенная есть, граница все же не на прочном замке, вооруженные силы республик региона находятся не в самой лучшей форме, например в Туркменистане. Но вот за узбекско-афганский участок мы можем быть относительно спокойны.

– И все же мнение, что ситуация в Афганистане может распространиться и на Центральную Азию, довольно сильно. Сами афганские эксперты так считают или иначе?

– Есть эпизоды, когда трудно отрицать такую угрозу, взять, например, недавнее развитие ситуации в Кундузе (столицу одноименной провинции пытались захватить талибы в ходе упорных боев. – Е.П.). Но в целом для Центральной Азии катастрофической угрозы не существует. Талибы, ДАИШ в Афганистане мощной вооруженной силы по сравнению с ОДКБ не представляют. Тут можно было бы вспомнить 1999-2000 годы в Киргизии, когда туда из Афганистана дошли боевики. Конечно, и сегодня существует угроза подобных рейдов. Но чтобы кардинально поставить под угрозу безопасность всего региона? Нет, это не очень серьезный подход. Есть интерес некоторых стран, группировок, военно-политических в том числе, в таком преувеличенном виде подавать ситуацию.

В самом Афганистане с запозданием, медленно, но все же идет процесс создания политической системы и становления государства в новом формате. Этот процесс в целом воспринимается в стране положительно. Афганцы позитивно отнеслись к выборам, к возможности самим участвовать в определении будущей власти на местах и в центре, формирования политических партий. Такие попытки переустройства были еще в 1950-е годы. Тогда не получилось. Но с запозданием процесс все же идет. Например, я осенью был в Кабуле и видел организованные демонстрации. Это были акции протеста, а не попытки свержения власти. То есть люди вполне демократично выражают недовольство какими-то действиями властей.

Это уже иной уровень политической культуры. Хотя уровень общественного сознания все же отстает от развития политической системы, но мне кажется, что Афганистан – даже чуть впереди центральноазиатских республик. За этим процессом элиты региона наблюдают довольно внимательно. То есть зависимость развития ситуации в Афганистане и Центральной Азии есть, но она не всегда негативна. Республики региона наравне с мировыми игроками участвуют в урегулировании по различным схемам, направлениям. Они тоже растут геополитически, участвуя в различных инициативах, переговорах.

– Стоит ли так бояться объединения талибов с ДАИШ и предполагать вторжение исламистов в страны ЦА, учитывая тот факт, что их армии уже не так слабы, как в 2002 году, когда американцы начали вторжение в Афганистан и борьбу с «Талибаном», а существует еще и ОДКБ, и в Таджикистане дислоцируется 201-я военная база России?

– Опасаться, естественно, стоит. Такое объединение было бы опасным при всех отличиях между ними: «Талибан» все же является неким национально-освободительным движением, тогда как ДАИШ – международное объединение террористов. Но и там, и там есть разочарованные люди, маргиналы, которые могут пойти на тактический союз. Но, как мне кажется, они сразу дискредитируют себя, особенно среди талибов, которые стремятся показать свою идентичность.

Другое дело, что у талибов нет позитивной повестки. Они проиграли в 2000-е годы военные действия, их вытеснили, правда, они остаются на политической карте как весомая сила, иногда как альтернатива власти, но как бы временная, им сложно проводить свою политику в условиях мира. То есть объединение возможно. Ведущие афганские политологи, эксперты вообще считают, что особой разницы между ДАИШ и «Талибаном» нет с точки зрения угрозы, которую они оба несут. Талибов как-то надо привлекать к управлению, это один из способов их разоружения, вписывать их в политическую систему Афганистана.

– Весь прошлый год поступали сообщения о стычках между талибами и отрядами ДАИШ. Однако информации довольно мало, чтобы понять, что же все-таки происходит?

– ДАИШ грубо, силой захватывает села, уезды, где нет сил самообороны или воинских частей. Речь об отдаленных районах. Боевики действуют как бандиты, и это настраивает население против них, где-то дает им отпор. Идет грызня за влияние, за контроль над территориями, за какие-то ресурсы. У ДАИШ ведь тоже есть экономические проблемы, которые решаются в том числе и силой оружия.

– После боев за Кундуз новый лидер афганских талибов мулла Ахтар Мохаммад Мансур заявил, что они не представляют угрозы для северных соседей. А проблему, мол, раздувают противники талибов в Кабуле, желая дискредитировать движение. Стоить верить его словам?

– Была угроза еще в 1990-е, когда все было неопределенно, когда только начались создаваться политические и военные союзы типа ШОС. Сегодня же в странах региона есть свои армии, функционирует ОДКБ. И в «Талибане», и в ДАИШ понимают, что это – очень серьезная сила. Так что к словам Мансура следует относиться с определенным доверием.

Рейтинг Ритма Евразии:
0
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:1242