Роль ШОС в системе региональной безопасности Центральной Азии ослабевает
13.04.2016 | Нурсулу МАМЕДОВА | 00.04
A
A
A
Размер шрифта:

Образование в 2001 г. Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) было продиктовано несколькими факторами:

– внутрирегиональными: необходимо было создать институциональную площадку для разрешения пограничных противоречий между странами Центрально-Азиатского региона после распада СССР в связи с изменившимся их статусом и оформлением спектра зачастую противоречащих друг другу национальных интересов;

– геополитическими: в Центральной Азии свои позиции стали усиливать несколько игроков помимо России и Китая – США, ЕС, Турция и другие.

Однако данные факторы не способствовали оформлению узко профильной организации с разработанными механизмами реагирования на внешние угрозы. ШОС превратилась в многоотраслевую структуру с большими дисбалансами в мощности экономик и военных потенциалов стран-участниц. При этом обозначилась проблема дублирования функций других организаций с фактически тем же составом участников, действующих в регионе: ОДКБ (противодействие угрозам, исходящим от региональных и международных террористических и экстремистских группировок), ЕврАзЭС/ЕАЭС (углубление экономического сотрудничества), СНГ (укрепление сотрудничества стран-участниц в политической, экономической, гуманитарной и оборонной сферах), СВМДА (консультативная площадка для государств, расположенных в широком географическом диапазоне, по вопросам безопасности).

В результате в качестве ощутимого результата функционирования ШОС можно обозначить согласование делимитации и демаркации границ между центральноазиатскими странами, с одной стороны, и Китаем – с другой. Однако приграничные противоречия, тесно связанные с водно-энергетическим пулом проблем внутри региона, остаются замороженными, а организация не используется в качестве действенного институционального механизма их разрешения несмотря на то, что одним из прописанных в ее Хартии принципов является именно мирное урегулирование разногласий между странами-участницами, а одним из направлений сотрудничества выступает обеспечение рационального использования водных ресурсов.[1]

В частности, вопрос строительства гидроэнергетических объектов на трансграничных реках мог бы быть решен в рамках ШОС, учитывая, что конфликтующие стороны являются ее членами и стояли у истоков ее формирования. В итоге ситуацию пытаются разрешить другие международные структуры. Так, экспертизу целесообразности и безопасности возведения Рогунской ГЭС проводили эксперты Всемирного банка, решение которых не удовлетворило Узбекистан и фактически сохранило status-quo в узбекско-таджикских противоречиях.

Между тем последняя конфликтная ситуация в марте 2016 года на кыргызско-узбекской границе приобрела особый резонанс в силу того, что руководство КР: а) обратилось в ОДКБ за оказанием поддержки в разрешении спора; б) заявило о возможности игнорирования саммита ШОС, который должен состояться в сентябре 2016 г. в Узбекистане.

Следовательно, ШОС в настоящее время можно рассматривать скорее как дискуссионную площадку по тем или иным вопросам в сфере обеспечения безопасности, нежели как эффективный инструмент для решения тех или иных проблем. Важным индикатором в этом аспекте является отсутствие между входящими в ШОС странами духа кооперации и стремления найти компромисс ради достижения долгосрочных взаимовыгодных решений. В силу этого представляется, что принятие новых членов, отношения между которыми осложнены взаимными территориальными притязаниями, может привести не к расширению интеграционных связей организации, а выступить фактором ослабления ШОС. В этом аспекте необходимо подчеркнуть, что новые члены и партнеры организации рассматривают свое участие в ее деятельности, прежде всего, с точки зрения реализации своих национальных интересов, а не разрешения имеющихся проблем международного характера.

Рассмотрим более подробно интересы некоторых государств в рамках ШОС.

Индия. Представляется, что Дели преследует в ШОС две цели. С одной стороны, стране с развивающейся экономикой необходимы надежные источники поставок энергии. В ЦА же главным ее конкурентом является КНР, которая уже дважды, в 2005 г. и 2013 г., нарушала планы индийской государственной корпорации ONGC VideshLimited стать акционером в разработке углеводородных месторождений Кумколь и Кашаган в Казахстане.[2] В этом отношении Дели будет легче получить доступ к центральноазиатским углеводородам, будучи одним из главных вкладчиков в планируемых новых финансовых институтах ШОС (Фонд развития и Банк развития ШОС). Страна также сможет получить доступ к транспортно-логистическим системам Китая и стран ЦА в обход Афганистана и Пакистана, которые в настоящее время выступают единственными «воротами» сухопутного сообщения Индии с регионом. С другой стороны, Индия не оставляет попыток добиться разрешения у Душанбе на размещение своей военной базы в аэропорту «Айни», которая станет фактором сдерживания Исламабада.[3]

Пакистан. Для Исламабада особую значимость представляет реализация инфраструктурных проектов, связанных с ЦА – CASA-1000 и TAPI, которые могли бы быть осуществлены и в рамках инициированного КНР проекта «Экономического пояса Шелкового пути», учитывая пассивность предложившего их в рамках своего «Нового шелкового пути» Вашингтона. Кроме того, Пакистану необходимы противовес доминирующему и не всегда конструктивному присутствию в его внешней политике США, а также возможность оперативно реагировать на действия Индии в рамках ШОС.

Армения, хотя и не является членом ШОС, а обладает лишь статусом партнера по диалогу, также имеет свои интересы. Отсутствие общих границ со странами ЕАЭС, вероятно, выступает ведущим фактором поиска Ереваном дополнительных путей инфраструктурно-экономического встраивания в интеграционные процессы на евразийском пространстве. Кроме того, немаловажным фактором выступает и перспектива получения внушительных финансовых вливаний в экономику по линии финансовых механизмов ШОС в условиях кризисных явлений в странах ЕАЭС, прежде всего России.

Азербайджан, тоже являющийся партнером по диалогу, как представляется, стремится разыграть карту своих углеводородных ресурсов в попытке оказать давление на ЕС, который заморозил проект NABUCCO и затягивает процесс строительства Трансадриатического газопровода, демонстрируя возможность направить свое стратегическое сырье в направлении КНР. Одновременно данная тактика внешнеполитического поведения Баку может изменить и расстановку сил в карабахской игре, если Азербайджану удастся заручиться поддержкой своей позиции со стороны КНР. О таких намерениях косвенно свидетельствуют заявления представителей академических и политических кругов Азербайджана. В частности, отказ от интеграции в ЕАЭС глава Центра политических исследований Академии государственного управления при президенте Азербайджана Э. Насирли объяснил «невозможностью выстраивать отношения в рамках одного объединения с Арменией – страной-агрессором». Однако в ШОС сотрудничество с «соседом-агрессором», как видим, оказалось приемлемым. В свою очередь, азербайджанский экс-дипломат и политолог Ф. Садыхов связывает разрешение в ШОС карабахского конфликта с лидирующей ролью в ней КНР. И это на фоне озвучиваемых Р. Абдуллаевым - главой государственной корпорации Азербайджана SOCAR, являющейся обладателем 58% акций в консорциуме по строительству Трансанатолийского газового коридора, предположений о перспективах поставок газа в КНР.[4]

Рассматривая нынешнее состояние ШОС, следует непременно учитывать имеющиеся в ней противоречия, среди которых:

полярность отношения лидеров ШОС – КНР и РФ к принятию новых членов (первая особо поддерживала вступление Пакистана, вторая – Индии);

разные приоритеты в наполнении деятельности организации (Россия акцентирует внимание на сфере безопасности, КНР – на экономике);

отсутствие единой позиции в оценке тех или иных событий на международной арене: например, оценка грузино-осетинского конфликта 2008 г. и участия ВКС РФ в Сирии.

В силу этого можно предположить, что расширение ШОС приведет лишь к дальнейшему размыву сущности организации, которая ослабит её шансы стать действенным механизмом для решения каких-либо важных проблем, стоящих на международной повестке дня, и выступать по ним единым блоком.

Резюмируя, представляется целесообразным подчеркнуть ряд следующих моментов:

во-первых, геополитический императив оформления ШОС с самого начала обусловил ее гибкую декларативную сущность, которая позволяет использовать организацию в качестве площадки для решения различных вопросов. Отсюда ее многопрофильный характер и функциональное пересечение с другими организациями, которые, будучи ориентированными на определенные проблемные зоны, более эффективны в реализации своих функций;

во-вторых, в аспекте разрешения приграничных споров успешной деятельность ШОС оказалась только для КНР. Большая же часть наиболее острых приграничных и водно-энергетических споров оказалась замороженной по причине отсутствия разработанного механизма совместных действий в такого рода вопросах;

в-третьих, к настоящему времени сфера безопасности постепенно вытесняется из повестки дня заседаний руководства стран-участниц ШОС. На первый план выходит углубление сотрудничества в экономической плоскости, выгодное, прежде всего, Китаю;

в-четвертых, центральноазиатские страны – участницы ШОС не хотят создавать в её рамках механизмы по разрешению имеющихся острых приграничных споров, апеллируя к третьим сторонам и демонстрируя свое желание сохранять состояние тлеющих конфликтов в своих внутри- или внешнеполитических интересах.

Следовательно, именно универсальный характер ШОС, предполагающий отсутствие разработанных механизмов взаимодействия государств-членов по определенному кругу вопросов, является причиной того, что она теряет возможность занять свою нишу в системе региональных организаций и начать конструктивную деятельность с реальными результатами, а не выступать лишь как диалоговая площадка.

 

[1] Хартия Шанхайской организации сотрудничества (07.06.2002 г.) // URL: http://www.infoshos.ru/?id=33

[2] Таниев У. Business New Europe: Индия возмущена решением Казахстана передать Китаю долю в гигантском месторождении Кашаган (10 июля 2013) // URL: https://zonakz.net:8888/articles/70655

[3] Панфилова В.Таджикистан может отдать аэродром Айни под иностранную военную базу (14 июля 2015) // URL: http://www.ng.ru/cis/2015-07-14/7_india.html

[4] Тарасов С. Зачем Азербайджану захотелось в ШОС? (12 июля 2015) // URL: http://www.regnum.ru/news/polit/1942043.html

Теги: ОДКБ  ЕАЭС  ШОС 
Рейтинг Ритма Евразии:
2
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:1354