Имена русских солдат, возвращённые потомкам
15.05.2016 | Владимир ВЕРЕТЕННИКОВ | 02.00
A
A
A
Размер шрифта:

Открытия подобного рода не так уж часты для исторической науки, особенно за пределами сегодняшней РФ – латвийский исследователь Александр Ржавин сумел восстановить имена и обстоятельства смерти многочисленных русских воинов, похороненных на Саласпилсском кладбище под Ригой с 1886 по 1914 год. Дополнительную трагическую окраску этим захоронениям придает тот факт, что спустя несколько десятилетий некоторые из них использовались повторно – для сокрытия масштабов зверств гитлеровцев в Саласпилсском концлагере…

Метрические книги открывают свои тайны

Старое кладбище, о котором идёт речь, находится недалеко от станции Дарзини под Ригой. Оно возникло в дореволюционные времена возле так называемого Петровского лагеря (места летних манёвров) Русской императорской армии и оказалось последним пристанищем некоторых её воинов. До самого последнего времени имена большинства упокоившихся тут считались утерянными. Лишь два из них были известны – благодаря деятельности Госкомиссии по расследованию преступлений немецко-фашистских захватчиков на территории Латвийской ССР. Она зафиксировала, что в могилах рядового 15-го Шлиссельбургского полка Никиты Савельева и рядового 116-го Малоярославcкого полка Павла Деева нацисты спрятали тела десятков замученных ими узников концлагеря.              

Александр Ржавин, взявший на себя задачу восстановить имена похороненных солдат, сумел вернуть потомкам 89 из них – с помощью оцифрованных и выложенных в интернет полковых метрических книг, хранящихся в Санкт-Петербурге (в Центральном государственном историческом архиве) и Риге (в Латвийском государственном историческом архиве). Он рассказал автору этих строк: «Я обычный русский общественник из Латвии – то есть занимаюсь краеведением и поисковой деятельностью в свободное от работы время, как и многие мои товарищи по увлечению. Наш труд не считается чем-то значимым, поэтому не оплачивается. Соответственно, заниматься работой с теми же архивными документами приходится урывками. Есть свободный час – зарываюсь в метрические книги или другие источники и исследую. Нет – увы, всё откладывается на неопределённый срок. Собственно, я искал имена погребённых не только в Саласпилсе, но и других местностях. Начиная с прошлого лета, я просмотрел более 140 полковых метрических книг, выявил более 1080 военнослужащих Русской императорской армии и их родственников, которые были погребены в Риге, Лиепае, Елгаве, Даугавпилсе и других населённых пунктах современной Латвии, равно как и за её пределами – в Литве, Белоруссии и России. И, судя, по описям, ещё предстоит просмотреть раза в три больше таких книг, как минимум. Понятно, было бы это основным занятием, всё бы заняло несколько недель, а не месяцев. Впрочем, по Саласпилсу число имён уже намного не вырастет, ведь основные источники по нему обработаны, как мне кажется. А вот по Риге или Даугавпилсу списки ещё будут заметно увеличиваться».

Александр Ржавин

Мой собеседник – человек скромный и с неохотой говорит о препятствиях, которые приходилось преодолевать в ходе этой работы. «По большому счёту основная сложность одна – почерк некоторых дьячков. Метрические книги рукописные, кто-то каллиграфически буквы выводил, кто-то как курица лапой. Иное имя, особенно редкое или иноверческое (да, сюрприз – в метрических книгах упоминаются не только православные), можно час разгадывать. Тут хочется привлечь другие документы воинских частей для проверки, но, увы, они-то пока через интернет недоступны. И, к сожалению, не стоит забывать, что не все метрические книги сохранились. Равно как не все сохранились в хорошем качестве. Обидно, когда некоторые имена по электронным сканам документов уже не установить, требуются лабораторные исследования оригиналов».

Умерли во время мира

Среди похороненных на Саласпилсском гарнизонном кладбище А. Ржавин установил имена 29 гражданских лиц (включая девять женского пола) и 60 военных. Они служили в следующих частях: 9-й драгунский Елизаветградский полк – один человек, 29-я (пешая) артиллерийская бригада – трое, 113-й пехотный Старорусский полк – 15, 114-й пехотный Новоторжский полк – 18, 115-й пехотный Вяземский полк – 14, 116-й пехотный Малоярославский полк – 9. Среди погребённых военнослужащих есть четыре офицера (подполковник, капитан, поручик и подпоручик), 53 нижних чина (пять младших унтер-офицеров, два ефрейтора, бомбардир, канонир и 44 рядовых), два врача (младший врач и фельдшерский ученик) и музыкант.

Отвечая на вопрос о том, велика ли была смертность в российских войсках в мирное время, Ржавин сказал: «Только по метрическим книгам этого не скажешь. Ведь нужно сравнивать, во-первых, со списочным составом, с числом благополучно завершивших службу и т.п. Во-вторых, искать данные по армиям других стран и за другие периоды, чтобы обоснованно сказать, велика или нет. В-третьих, сравнивать с тем, какая смертность была в стране вообще и т.п. Это лишь на первый взгляд вопрос простой. И вот если привлечь другие источники, то, к сожалению, картина для XIX века безрадостна. Увы, смертность была большая, выше чем в западноевропейских армиях. Главной причиной смертей становились болезни. Кишечные, лёгочные, сердечно-сосудистые, временами вспышки инфекций. Причём иногда умирали от таких заболеваний, которые сейчас нам кажутся несерьёзными, благодаря достижениям медицины. Побывали бы нынешние борцы с прививками в ту эпоху…»

«Что радует, – подчеркивает историк, – меры по снижению смертности предпринимались. Может, недостаточно быстро, но они её снизили. Я встречал сведения о том, что в абсолютных цифрах в Первую мировую войну по числу умерших от болезней солдат Россия занимала хоть и высокое четвёртое место, но после не только легко объяснимого «рекордсмена» Турции, но и Франции с Германией! Я бы хотел отметить следующее: то, что воин умер не на поле боя, а от болезни или несчастного случая, нисколько не должно умалять его заслуг. Пусть и не героически, но он умер, честно выполняя воинский долг».

Здесь когда-то лагерь был…

Саласпилс известен сейчас, как бывший лагерь смерти. Помимо граждан СССР, там уничтожали привезенных на территорию Латвии жителей Чехословакии, Польши, Австрии, Голландии, Франции и других стран. Наиболее печальную славу этот лагерь получил из-за содержания в нём малолетних узников, которых затем стали использовать для отбора крови для раненых немецких солдат, вследствие чего дети быстро погибали.

Однако представители современного латвийского официоза нынче утверждают, что Саласпилс не был местом массовых казней, что всё это «советская пропаганда». Так, историки Карлис Кангерис, Улдис Нейбургс и Рудите Виксне недавно презентовали книгу, в которой заявляется, что «в советские времена данные о погибших в Саласпилсе были сильно преувеличены». Этот тезис с радостью подхватила спикер парламента страны Инара Мурниеце, сказавшая, что данная книга «стирает сегодняшние растиражированные пропагандистские мифы о латвийском государстве». Отрицать истинный характер концлагеря в Саласпилсе они могут потому, что в своё время нацисты предприняли большие усилия, дабы скрыть тела своих жертв, используя для этого в том числе и старые могилы русских воинов на местном гарнизонном кладбище.

«Пока нацисты побеждали, они не боялись возмездия и не видели необходимости специально скрывать следы своих преступлений. Чего беспокоиться-то – лет десять и где искать могилы в лесу? А вот в конце войны засуетились и предпринимали всяческие усилия, чтобы стереть масштабы своих злодеяний», – отмечает А. Ржавин.

Исследователь признает, что сейчас уже вряд ли удастся установить точное количество жертв – те же деятели официоза Латвии, пользуясь этим обстоятельством, называют лагерь чуть ли не «исправительным учреждением». Так, сотрудник латвийского Института философии и социологии Каспарс Зеллис заявил недавно, что в официальных документах Саласпилс именовался «лагерем трудового воспитания». По его словам, данное определение применялось для того, чтобы лагерь позиционировался в глазах местного населения как общественно полезное учреждение.

«Какая-то недостойная игра в слова, по-моему. Странно только, что те же деятели, трепетно относящиеся к нацистским названиям, стесняются вспоминать, что советские лагеря вообще-то тоже назывались исправительно-трудовыми. Рискнут ли они на этом основании в своих публикациях про «ужасы ГУЛАГа» заявить, что содержащихся в них латвийцев «исправляли трудом»? А что касается числа нацистских жертв, то приблизительное количество уже названо – от двух до пятидесяти трех тысяч. Это, как мне кажется, и называется приблизительной оценкой числа жертв Саласпилсского лагеря. А как вы хотели? Точнее? Да ещё сейчас, по прошествии стольких лет? Это при том, что архивы сгорели вместе с лагерем, что не все могилы были обнаружены, что многие тела были сожжены и раздроблены и т.п.? На мой взгляд, с каждым годом уменьшается вероятность для более точного определения числа погибших в лагере. К сожалению, в советское время, когда ещё оставались живыми многие свидетели, почему-то не был создан мартиролог хотя бы по гражданам СССР, замученным в Саласпилсе. Или вот неужели никого не смущало при посещении мемориала, что там не было обозначено ни одной могилы узников? Ни рядом с гражданским лагерем, ни возле лагеря военнопленных? Печально, но советская власть открыла величественные памятники, говорила о десятках тысяч погибших, но не удосужилась обозначить их могилы и собрать их имена», – сожалеет историк.

На месте захоронения солдат Русской армии

А. Ржавин резюмирует: «Да, вполне вероятно, что не соответствует реальности не только минимальное названное число жертв, но и максимальное. Но так ли это важно? К чему эти некрасивые устремления уменьшить число погибших во что бы то ни стало? Даже если бы всего две тысячи людей погибло в Саласпилсе, разве это не было бы чудовищной трагедией?! Неужели кому-то так не кажется? Ладно, русские не указ и не пример для некоторых. Ну так давайте возьмём для примера ставшую для многих нынешних латвийцев, массово мигрирующих за рубеж, новой родиной Ирландию. Недавно довелось побывать в тихом, но древнем городке Туам. Там есть потрясающее памятное место, посвящённое одной уроженке этого городка, погибшей во время теракта 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке. Одна, всего одна трагически оборванная жизнь – и уже мемориал!»

Что ж, это истинная правда. И остается лишь горько пожалеть, что политики часто приносят историю в жертву конъюнктуре – даже в тех случаях, когда речь идет о священной памяти о жертвах нацизма…

Рейтинг Ритма Евразии:
1
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:779