Разговоры о референдуме по изменению Конституции Киргизии стихли
24.06.2016 | Марс САРИЕВ | 00.02
A
A
A
Размер шрифта:

Скоро Жогорку Кенеш (парламент) Киргизии, избранный в октябре прошлого года, уйдет на летние каникулы. Самое время дать оценку его работе за минувшие месяцы, которые, правда, были заполнены не только законотворческой работой, но и судебными исками внезапно исключенных из партийных списков депутатов, претензиями не прошедших сквозь сито выборов партий и отдельных кандидатов. Также можно попробовать оценить и работу нового правительства, которое сменилось лишь в апреле этого года.

Оценку деятельности народных избранников и правительства по просьбе «Ритма Евразии» дает ведущий политолог страны Марс Сариев.

– Можно ли уже дать оценку работе парламента или рано? Есть ли какие-то черты, которые отличают его от предыдущего созыва? Были ли приняты какие-то кардинальные решения, которые могут оказать положительное влияние на экономику, на возможность скорого выхода из кризиса?

– Нынешний парламент не особо отличается от прежнего. Нет каких-то заметных деяний, не говоря уже о выдающихся или хотя бы знаковых. Я рассчитывал, что будет больше профессионалов, учитывая, что в парламент прошло довольно много крупных бизнесменов, что новые депутаты будут больше внимания уделять экономике, а не внутриполитическим интригам, что будет меньше дрязг, появятся какие-то антикризисные программы. Но практика показывает, что ожидания не оправдались. Мы не учли, что в большинстве своем бизнесмены-парламентарии – торговцы, а не промышленники, не те, кто занимается технологическими цепочками, производством и реализацией, а не перепродажей.

– Предполагалось, что новый созыв – пропрезидентский и потому будет более послушным администрации президента. Оправдался прогноз?

– Да, оправдался, но с определенными оговорками. Жогорку Кенеш оказался мягкотелым, скажем так, без концептуальности. Тут тонкая «фишка». Наши представления о том, что такое парламент, на самом деле это представления о европейском парламенте. В принципе получилось, что упаковка – европейская, а содержание наше, азиатское. Той же Англии понадобилось более трехсот лет, чтобы выстроить строгую демократическую систему. Столько времени на транзитный период у нас нет. У нынешних парламентариев фактически нет политических платформ, нет своих программ, хотя они во время предвыборной кампании что-то там говорили на эту тему. Они сидят на ресурсах. Находят консенсус с коллегами, которые сидят на других ресурсах, и стригут купоны.

– Новое правительство проработало немного, всего два месяца. Но можно ли уже оценивать его и премьер-министра Сооронбая Жээнбекова?

– В принципе рано судить. Но уже можно сказать, что новое правительство – более чуткое к экспертному мнению. Мы – политологи, эксперты провели несколько круглых столов на актуальные для страны темы. Могу сказать, что представители правительства присутствуют на них, фиксируют высказанные на них мнения и прислушиваются к ним.

Работы ведь непочатый край. Взять, например, интеграцию в ЕАЭС, очевидно, что вступить в него – это одно, а по-настоящему интегрироваться – другое. Нужно поддерживать бизнес, который пытается выйти на рынки союза, но механизмов, которые должно было разработать прежнее правительство Темира Сариева, а на это было полгода, нет. Могу сказать, что, во всяком случае, прежний кабинет не был столь внимательным к экспертному сообществу.

Я также знаю от высших чиновников, что в правительстве готовят пакеты по реформам или кардинальным изменениям в сельском хозяйстве, энергетическом секторе, других экономических сферах. То есть занимаются тем, чем в принципе должен был заниматься парламент или хотя бы инициировать такую активность, дать конкретные задания правительству. Но, не дождавшись, там за дело взялись сами.

– Но что-то положительное всё же есть?

– Новый премьер пока недостаточно проявил себя, за два месяца даже изучить полученное наследство довольно сложно. Но вижу – есть движение. На нас, экспертов, выходили чиновники из правительства со своими вопросами во время и после проведенных нами круглых столов, где мы обсуждали и искали пути решения проблем республики. Видимо, наверху есть такая установка. Идет также и реорганизация самого правительства. И нужно сказать, что, скорей всего, это не будут «косметические» изменения. Где-то идет сокращение штатов, слияние или размежевание тех или иных структур. Идет переформатирование кабинета. Посмотрим, чем все это закончится.

Я могу сказать по ощущениям: раньше у меня столько контактов в правительстве, то есть такой заинтересованной реакции там на мою деятельность, не было. Другие политологи тоже заметили, что к ним стали чаще обращаться. Но пока я использую слово «ощущения». Дальнейшая реальность может оказаться и не столь оптимистичной.

– Бывший премьер Темир Сариев и его правительство проработали чуть больше года. Он пришел за полгода до выборов в парламент и его кабинет считали переходным. Соответственно, он не слишком активно работал, зная, что его могут сменить. Что можно сказать о Жээнбекове? Тоже фигура переходная?

– Затрудняюсь точно ответить. Сариева я видел не как стайера, но как спринтера. Видимо, судьба предыдущих премьеров, начиная с 2011 года, которые сидели в своих креслах не более года с четвертью, оказалась показательной для новеньких. Вот они особо и не старались.

Однако, и опять по ощущениям, у Жээнбекова есть шанс задержаться в должности. Это видно опять же по тому, как реагируют в правительстве на нашу экспертную работу. Так можно реагировать, если знаешь, что у тебя есть время на воплощение задуманного, а полтора года максимум – это не срок для проведения реформ, каких-то кардинальных решений, которые могут положительно влиять на экономику.

– Что будет осенью? Будут ли парламентом или правительством приняты какие-то судьбоносные программы, особенно по выходу из экономического кризиса? Или опять будут долго безрезультатно обсуждать: принимать закон о запрете гей-пропаганды или нет?

– То, как Кыргызстан вступал в ЕАЭС, говорит о том, что и парламент, и правительство точно могут работать реактивно, находясь «на ленточке», то есть когда поджимают сроки. Но за пределами этих структур есть бизнес-сообщество, которое не хотело бы заниматься политикой, но понимает, что придется. Бизнесмены могут начать, так сказать, пинать тех, кто «наверху», или сами продвигать свои идеи. А у бизнеса есть серьезные идеи и проекты.

– Еще два месяца назад пресса, гражданское общество, политики во власти и оппозиция говорили о возможном референдуме по изменению конституции, который можно будет провести осенью. Так будет референдум или нет?

– Этого я не могу сказать. Разговоры были. Но дальше дело не пошло. Хлопотное это дело – менять конституцию, переформатировать президентско-парламентскую республику в чисто парламентскую. Это были предложения президента, который не будет баллотироваться на новый срок. Кому-то выгодно менять конституцию, кому-то нет. Но пока активности никто не проявил.

Беседовал Эгамберды Кабулов

Теги: Киргизия 
Рейтинг Ритма Евразии:
0
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:529