Для освобождения Украины Ставка направила лучших полководцев
13.12.2016 | Виктор РОГОЖИН | 00.04
A
A
A
Размер шрифта:

На декабрь 1943 г. пришелся заключительный этап освобождения от нацистской оккупации Левобережной Украины. За время летне-осенней кампании, начатой битвой под Курском, Красная армия освободила почти две трети временно захваченной советской территории и продвинулась на запад на 300-600 км. Боевые действия были перенесены в Белоруссию и на Правобережную Украину.

Плакат «Слава освободителям Украины! Смерть немецким захватчикам!». Художник Д.А. Шмаринов, 1944 г.

Таких успехов до того не знала ни одна армия мира. Но ошибется тот, кто решит, будто победы доставались легко. Враг был далеко не сломлен, и это сразу показали события, последовавшие после освобождения Киева 6 ноября 1943 г. В течение последующей недели войска 1-го Украинского фронта под командованием генерала армии Н.Ф. Ватутина, отбрасывая противника на запад, овладели Фастовом, Житомиром и рядом других городов. На правом берегу Днепра образовался стратегический плацдарм, протяженность которого по фронту превышала 500 км. В результате этого важные коммуникации, связывавшие немецкие группы армий «Центр» и «Юг», были перерезаны.

«Широкий и глубокий клин, вбитый русскими в немецкую оборону, – оценивал ситуацию немецкий генерал Ф. Меллентин, – грозил отсечь группу армий "Юг" от группы армий "Центр"».

Надо отдать должное фельдмаршалу Э. Манштейну, главнокомандующему группой армий «Юг». Ему удалось спешно сосредоточить в районе Житомира 15 дивизий, в том числе 8 танковых и моторизованных, используя которые гитлеровский военачальник, начиная с 15 ноября, нанес два мощных контрудара. Первый и главный – из района юго-западнее Фастова на Брусилов, второй – из района южнее Черняхова на Радомышль. Немецким командованием была сделана ставка на технику: только в трех вновь прибывших дивизиях и отдельном батальоне тяжелых танков насчитывалось 170 новейших танков «Пантера» и 72 «Тигра». Немецкий военачальник рассчитывал рассечь нашу наступающую группировку, с выходом в район Киева отрезать советские войска от переправ через Днепр, а в дальнейшем разгромить их и восстановить утраченное положение по правому берегу Днепра.

Всю вторую половину ноября шли тяжелые, кровопролитные бои. В отдельные дни гитлеровцы вводили в сражение сразу по 300–400 танков. Нашим войскам пришлось вновь оставить Житомир, Фастов, Брусилов и некоторые другие города. Главной целью Манштейна был, однако, Киев: именно туда рвались недавно изгнанные из украинской столицы гитлеровские дивизии.

Чтобы не допустить такого поворота событий, генерал Ватутин приказал подчиненным ему 38-й (командующий – генерал К.С. Москаленко), 40-й (генерал Ф.Ф. Жмаченко) и 3-й гвардейской танковой (генерал П.С. Рыбалко) армиям перейти к обороне на фронте Житомир, Фастов, Триполье. Лишь войска правого крыла фронта продолжали наступление. 17 ноября 60-я армия генерала И.Д. Черняховского освободила Коростень, а на следующий день 13-я армия генерала Н.П. Пухова во взаимодействии с партизанским соединением генерала А.Н. Сабурова – Овруч. И все же главной задачей фронта оставалось отражение вражеского контрнаступления в направлении Киева.

В условиях, когда враг владел инициативой и обладал большим превосходством в танках, ее выполнение было сопряжено с повышенными трудностями. Войска вермахта широко маневрировали, изменяя направление ударов, в сражение постоянно вводились все новые резервы. Не считаясь с потерями, гитлеровское командование било танковыми группировками на узком участке фронта, стремясь выявить слабые места в советской обороне. Бои носили ожесточенный характер и шли почти непрерывно. Положение дел усугублялось тем, что из-за неблагоприятной погоды авиация 1-го Украинского фронта почти не летала и не могла эффективно помочь наземным войскам.

Генералу армии К.К. Рокоссовскому, командовавшему Белорусским фронтом – правым соседом 1-го Украинского фронта, позвонил озабоченный И.В. Сталин и приказал немедленно выехать к Н.Ф. Ватутину в качестве представителя Ставки, на месте разобраться в обстановке и принять меры к отражению наступления врага. В случае необходимости Верховный предписывал Рокоссовскому вступить в командование 1-м Украинским фронтом, не дожидаясь дополнительных указаний из Москвы. Тревога Сталина объяснялась тем, что в это время в Тегеране он вел тяжелые переговоры с англо-американскими союзниками и не хотел даже малейшего ослабления своих позиций.

Полководцы знали друг друга давно: когда в июле 1940 г. Константина Константиновича после освобождения из заключения направили в Киевский особый военный округ командиром 5-го кавалерийского корпуса, Николай Федорович был начальником штаба КОВО. Рокоссовский всегда отзывался о Ватутине уважительно: «Высокообразованный в военном отношении генерал, всегда спокойный и выдержанный».

И вот им пришлось встретиться вновь, но в совершенно иной обстановке. Разговор, как вспоминал Рокоссовский, поначалу не складывался. Ватутин говорил каким-то оправдывающимся тоном, превращал разговор в доклад провинившегося подчиненного начальнику. Натянутость исчезла только тогда, когда командующий Белорусским фронтом прямо заявил, что он прибыл не для расследования, а с тем, чтобы по-товарищески помочь общими усилиями преодолеть трудности, временно испытываемые соседом.

Ватутин заметно воспрянул духом. Тем более что в сложившейся ситуации не было ничего страшного. По мнению Рокоссовского, командующего 1-м Украинским фронтом подвела излишняя осторожность. Боясь рисковать из-за близости Киева, Ватутин лишь оборонялся, тем самым отдав инициативу врагу. Когда же Николай Федорович, восприняв совет, стал действовать активно, то «блестяще справился с задачей, нанес такие удары, которые сразу привели гитлеровцев в чувство и вынудили их спешно перейти к обороне».

Но одно личное замечание Рокоссовский своему соседу все же сделал. Его удивила система работы Ватутина: тот брался за дела, которые входили в круг обязанностей не командующего, а начальника штаба – редактировал приказы и распоряжения, вел телеграфно-телефонные переговоры с армиями и штабами. Это отвлекало от его прямых обязанностей, делало и без того напряженный режим работы изматывающим. «Сказывается, что долго работал в штабе, – смущенно пояснил Николай Федорович. – Вот и не терпится ко всему свою руку приложить». В конце концов, Рокоссовский доложил Сталину, что «Ватутин как командующий фронтом находится на месте и войсками руководит уверенно», необходимости в его замене нет.

Что давало основание для оптимизма? Генерала Ватутина действительно не устраивало положение пассивной стороны. Используя резервы Ставки, он выдвинул и развернул прибывшую в его распоряжение 1-ю гвардейскую армию (генерал В.И. Кузнецов) в составе трех корпусов. Одновременно 60-я и 38-я армии были усилены соответственно пятью и шестью артиллерийскими полками – а при нелетной погоде именно артиллерия становилась главным средством борьбы с немецкой бронетанковой техникой. К исходу 25 ноября на наиболее опасных участках фронта в обороне действовало 64 % имевшейся на фронте артиллерии Резерва Верховного Главного командования, более половины стрелковых соединений и все танковые корпуса и бригады. Эти меры командования фронтом позволили сразу и значительно повысить устойчивость обороны. За две недели тяжелейших боев враг так и не сумел выполнить свою главную задачу – прорваться к Киеву и Днепру.

 В декабре противник предпринял еще две попытки прорваться к Киеву, но обе они были отражены советскими войсками. Усиленный резервами 1-й Украинский фронт 24 декабря перешел в наступление и за 8 дней отбросил немецкие войска в исходное положение, которое они занимали до начала контрнаступления. С конца августа по декабрь Красная армия разгромила свыше 60 дивизий противника, в том числе 11 танковых и моторизованных. Тем самым были созданы условия для продолжения общего наступления на Правобережной Украине.

 

Схема Житомирско-Бердичевской операции, с которой 23 декабря 1943 г. началось наступление советских войск на Правобережной Украине

Фельдмаршал Манштейн в своих мемуарах «Утерянные победы» причину неудачи немецких войск объяснил наступившей распутицей. Аргумент в устах гитлеровских генералов традиционный: им постоянно мешали то мороз, то раскисшие дороги. Будто погодный фактор не одинаково воздействует на обе противоборствующие стороны.

Нет, захватчикам препятствовали иные силы: мужество и героизм советских солдат и офицеров, полководческое искусство маршалов и генералов. По свидетельству маршала Г.К. Жукова, И.В. Сталин больше всех ценил как командующих фронтами К.К. Рокоссовского, Л.А. Говорова, И.С. Конева и Н.Ф. Ватутина. Как видим, троих из них (в дни описываемых событий Конев последовательно командовал 2-м, а затем 1-м Украинскими фронтами) Ставка ВГК направила для освобождения Украины. То есть свои лучшие полководческие силы.

Теги: Украина 
Рейтинг Ритма Евразии:
0
0
Отправить в ЖЖ Отправить на email
  Число просмотров:870