Сегодня: 18.11.2017 |

Туркменистан: оазис стабильности и экономического роста в Центральной Азии

В начале сентября президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов выступил с рядом примечательных выступлений, свидетельствующих о стремлении руководства республики играть более активную роль в реализации крупных коммуникационных проектов в Центральной Азии. В ходе международной конференции высокого уровня, посвященной роли транспортно-транзитных коридоров в развитии международного сотрудничества, обеспечении стабильности и устойчивого развития, глава государства сделал акцент на необходимости опережающего роста транспортно-коммуникационного комплекса стран региона, призвав сухопутных соседей Туркменистана к созданию транспортных коридоров к морским терминалам соседних регионов.

Речь идет о коммуникационной «стыковке» континентальной Евразии с морскими терминалами Черноморского и Балтийского регионов, Южной и Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока. В качестве вклада своей страны в решение этих вопросов Г. Бердымухамедов обозначил завершение строительства туркменского участка международной железной дороги Казахстан – Туркменистан – Иран в рамках международного транспортного коридора «Север – Юг». В числе других ключевых региональных транспортных проектов была названа стальная магистраль из Туркменистана в Таджикистан через территорию Афганистана, строительство которой было начато летом 2013 года.

Более близкой перспективой (открытие – в начале ноября 2014 года) является железная дорога Казахстан – Туркменистан – Иран с выходом на Персидский залив, которая, по оценке Нурсултана Назарбаева, позволит расширить только возможности торговли пшеницей в пять раз (с нынешних 500 тыс. тонн можно будет продавать 2500 тыс.). Всего же ввод в эксплуатацию данной стальной магистрали дает возможность перевозить до 10 млн. тонн грузов, создавая для участников формирующегося Евразийского экономического союза дополнительные возможности в южном направлении.

Железная дорога Казахстан – Иран через территорию Туркменистана

Оставаясь на позициях нейтралитета и сдержанно относясь к идее более тесной интеграции с ЕАЭС, в Ашхабаде тем не менее не забывают о развитии контактов с Россией, оценивая характер двустороннего партнёрства как стратегический. Как представляется, это вовсе не дипломатическая фигура речи – обмен мнениями между нашими странами по актуальным вопросам, представляющим взаимный интерес, носит весьма плотный и многоуровневый характер. Так, 8-11 сентября в туркменской столице состоялась двусторонняя встреча в формате круглого стола, посвященная развитию взаимовыгодного сотрудничества в нефтегазовой отрасли. Ранее данный вопрос обсуждался на заседании туркменского правительства (с участием главы государства), по итогам которого было объявлено о проведении ряда двусторонних переговоров и встреч с участием руководителей и представителей крупных российских компаний, специализирующихся в данной сфере. Господин Бердымухамедов отметил, что встреча с представителями российского ТЭК даст хорошую возможность для обмена передовым опытом, обсуждения актуальных направлений и перспектив партнерства. 

Некоторые грани опыта прикаспийской страны, информация из которой не так часто появляется в популярных российских СМИ, весьма примечательны. Например, Туркменистан – пожалуй, одна из немногих (если не единственная) из стран бывшего СССР, где сохраняется полноценное государственное регулирование национальной финансово-экономической системы.

Следует обратить внимание и на то обстоятельство, что, в отличие от других прикаспийских стран, Туркменистан (равно, как и Иран) не участвует в многонациональных консорциумах по освоению нефтегазовых ресурсов и их экспорту. Руководство республики предпочитает заключать двухсторонние соглашения с «углеводородными» инофирмами. А растущие доходы от экспорта нефти и газа направляются (опять-таки, как и в Иране) – не менее 40% их объема – в развитие национальной нефтегазохимии. Причем по темпам роста производства и экспорта этой продукции Туркменистан занимает первое место в СНГ и в целом в экс-СССР с начала 2000-х годов.

При этом основным инвестором в экономику и социальную сферу остаётся государство: суммарные госинвестиции в стране за последние 15 лет выросли более чем в 11 раз. Доля же госсектора в экономике страны – не ниже 75%. Это максимальные в СНГ показатели. По оценкам ЮНИДО и региональных экономических комиссий ООН (2013 г.), реальная производственная отдача от госвложений в стране выросла за тот же период почти в 8 раз. Причем доля госинвестиций в общенациональном ВВП превышает 30%: здесь Туркменистан тоже в лидерах на просторах бывшего СССР. А среднегодовой рост ВВП и, в т.ч. промышленности Туркменистана, – тоже едва ли не самый высокий на постсоветском пространстве: соответственно, не ниже 7% и не меньше 6,5%.

Многие эксперты небезосновательно считают, что Ашхабад взял за основу своего рода синтетическую «китайско-белорусскую» модель социально-экономической политики, причем с добавлением более жесткого госрегулирования финансово-экономической системы – с целью концентрации всех экономических ресурсов страны и своевременного их использования (точнее – распределения) в различных секторах экономики и социальной сферы. Успехам такого курса способствуют, наряду с государственным планированием социально-экономического развития, также факторы природной и социальной географии: невысокая численность и плотность населения; его сконцентрированность в считанных регионах (в основном в столичном и прикаспийском); значительные запасы природного газа, нефти, разнообразного химического сырья, а также осетрово-икорные «закрома»; наличие надежных транспортных артерий межу упомянутыми регионами; сравнительно низкие темпы роста потребительского спроса (высокие его темпы характерны только для ашхабадского, т.е. столичного региона, и для прикаспийского города-порта Туркменбаши).

Упомянутые и смежные факторы позволяют осуществлять политику развития «профицитной» экономики, включающей растущий профицит внешнеторгового баланса и рост золотовалютных резервов (ЗВР). Точных данных о последнем нет, а нацстатистика эти данные не публикует. По оценкам CIA и BND (2013 г.), туркменистанские ЗВР превышают $ 6,3 млрд., а к 2016 г. они могут достигнуть $ 8,5 млрд.

С учетом вышеупомянутых факторов примечательно и то, что официально провозглашенный в начале 1990-х нейтралитет Туркменистана позволяет Ашхабаду искусно «маневрировать» и в газо-экспортной политике. Скажем, крупные объемы экспорта газа в КНР (пока – около 10 млрд. кубометров в год) туркменская сторона не планирует сокращать для заполнения проектируемых Западом трубопроводов в Европу в обход территории России. Соответственно, надежды западных компаний, что Туркменистан будет участвовать в многонациональных структурах по добыче и экспорту каспийского нефтегазового сырья остаются эфемерными.

Доставка и сбыт туркменского газа в КНР

Иллюстрирует эту прагматичную политику и тот факт, что, в отличие от 1990-х – начала 2000-х гг., «газовые», то есть прежде традиционно основные вопросы в отношениях с РФ, похоже, постепенно смещаются на второй план. Во всяком случае, сокращение поставок газа из Туркменистана в РФ – почти втрое в сравнении с началом 2000-х годов – с лихвой компенсируется развитием торговых и инвестиционных взаимосвязей во всё большем числе секторов экономики. А состоявшийся в Белгороде в августе 2013 г. четвёртый российско-туркменистанский бизнес-форум подтвердил эти проявляющиеся тенденции. Здесь стороны договорились о совместных проектах более чем в десятке отраслей, включая химическую, судостроительную, текстильную, пищевую промышленность.

Да и сам факт проведения форума в Белгороде показывает растущий интерес Туркменистана к РФ и к межрегиональным связям. Во всяком случае, если в начале 2000-х эти связи развивались примерно с десятью субъектами нашего государства, то к 2013-м они охватывали уже свыше двадцати. Наиболее активно экономическое взаимодействие Туркменистан осуществляет с Татарстаном, Астраханской, Свердловской, Челябинской областями.

Из российских регионов, особенно из упомянутых, в Туркмению по нарастающей поставляются продукция машино-, станко-, судостроения, комплектующие, товары лесохимии, зерновая мука. Кстати, в Ашхабаде расположен крупнейший в Средней Азии сервисный центр КамАЗа (поскольку общее количество машин этой марки в Туркменистане уже превышает 11 тысяч единиц). А, например, «Татнефть» и «Итера» продолжают геологоразведку в западном регионе этой страны. В то же время растет импорт РФ из Туркменистана нефтепродуктов, химудобрений, хлопковых полуфабрикатов.

Согласно обоюдным статданным, доля товаров и услуг с высокой добавленной стоимостью в российском экспорте ныне превышает 40%, а в туркменистанских встречных поставках в РФ этот показатель почти достигает 60%. Кроме того, в Туркменистане работает до 190 совместных предприятий с российским участием. По оценкам местных экспертов, доля России во внешнеторговом обороте центральноазиатской страны к 2015–2016 гг. наверняка превысит 20% против 14% в 2012 году.

В более широком контексте Россия и Туркменистан – крупнейшие «игроки» на рынке природного газа в экс-СССР и естественно, что этот фактор влияет на двусторонние отношения. Уточнение статуса Каспийского бассейна, а также комплексное освоение его углеводородных ресурсов и транзитных возможностей тоже во многом зависят от согласованных позиций РФ и Туркменистана по данным стратегическим вопросам. Между тем схожесть интересов Москвы и Ашхабада проявляется и в «каспийском вопросе»: например, обе стороны выступают за межгосударственное регулирование допуска инофирм в углеводородные «закрома» бассейна Каспия. Выступают они также за военную «нейтрализацию» региона и, кроме того, за создание международного Энергетического совета при ООН.

Немаловажно и то, что Туркменистан не поддерживает «периодических» инициатив Ташкента и Астаны по перебросу части западносибирского речного стока в Аральский бассейн. По мнению туркменской стороны, решать вопросы водообеспечения в регионе целесообразно не перебросами рек, а в рамках рационального водопользования (в том числе путем освоения крупных подземных запасов пресной воды, опреснения воды Каспия, очистки местных речных вод от всевозможных загрязнений и регулирования стока среднеазиатских рек). Именно эти меры позволили Туркменистану к 2011 году обеспечить себя более чем на 85% ресурсами пресной воды и, в частности, создать один из крупнейших во всей Средней Азии Сарыкамышский пресноводный водоём, расположенный вблизи границы с Узбекистаном.

В свою очередь, вышеупомянутые «внутренние» тенденции в экономической политике Ашхабада, скорее всего, привлекательны для России и в политическом плане, и для привлечения российских инвестиций. Что с учетом совпадения позиций по каспийской проблематике укрепляет экономико-политические позиции РФ во всей Средней Азии.

Примечательны некоторые зарубежные экспертные мнения (2012-2013 гг.) по всем этим вопросам. Так, экономист из Университета Аделаиды (Австралия) Ричард Помфрет отмечает, что «государство в Туркменистане удерживает жесткий и в целом динамичный контроль над экономикой. В том числе над определенными финансовыми секторами, фермерами, малыми и средними предприятиями». В свою очередь, старший банкир Европейского банка реконструкции и развития Нейл МакКейн признаёт: «Инвестклимат в стране улучшается. Но также должны улучшиться технические навыки менеджеров, предпринимателей и госслужащих. ЕБРР поддерживает этот процесс, работая с правительством по разработке стратегии развития и законодательства для малого и среднего бизнеса, с предпринимателями – по вопросам хорошего управления, с банками – по вопросам финансирования торговли и стандартам бухгалтерского учета. В Туркменистане достигли некоторого успеха в бюджетных реформах, таких как закрытие некоторых внебюджетных фондов и создание более открытого стабилизационного фонда». Профессор по международным отношениям в университете Гази в Анкаре Мехмет Сейфеттин Эрол добавляет: «В Туркменистане изучают правовые нормы других стран и пытаются довести образование до такого уровня, который соответствовал бы нуждам иностранных инвесторов. Предлагаются, и небезуспешно, торговые и деловые стимулы, гарантии в виде законов и т.п., акцентируя внимание на стабильности и безопасности страны, а также на своей политике нейтралитета». Наконец, аналитик Global Post (США) Мириам Элдер связывает сбалансированный внешнеполитический курс страны с поступательным экономическим развитием: «Именно нейтралитет и стал основой внешней политики этой страны, что не позволило американцам развернуть там военную базу для обслуживания ведущихся в соседнем Афганистане военных операций. Ислам «ассимилирован» туркменским государством, но строгое следование канонам веры не так сильно распространено. Население в большинстве своем довольно существующим положением, так как все получают значительную помощь от государства. Основные услуги – вода, газ для отопления – всё это бесплатно. Пшеница продаётся внутри страны по субсидированным ценам. Каждый гражданин получает в месяц бесплатно определенное количество бензина для своего авто и электричества, хотя их цена и так чрезвычайно низкая. Жителям не нужны эти деньги для выживания, так как многое здесь бесплатно. Официально безработица находится на уровне 5%. На фоне того, что происходит в целом в этом регионе, ситуация здесь очень стабильная и спокойная».

Конечно, любая политическая либо экономическая модель не свободна от недостатков, и Туркменистан не является здесь исключением. Не приходится сомневаться в том, что эта страна, развивающая тесную энергетическую кооперацию с Китаем и граничащая с Афганистаном, при определенном стечении обстоятельств также может оказаться под ударом. Однако на фоне тревожных сообщений, всё чаще поступающих из различных уголков неспокойного Центральноазиатского региона, к опыту этой страны, как представляется, стоило бы приглядеться повнимательнее.

___________

Фото – letnews.ru

Рейтинг Ритма Евразии:   1 1
1635
Новости и события
Мы в социальных сетях
Выбор редакции
Документы
Теги
«Заполярный Транссиб» G20 G7 Human Rights Watch OPAL SWIFT Waffen SS Wikileaks «35-я береговая батарея» «Saber Strike-2015» «Белая книга» «Евразийская экономическая перспектива» «Жұлдыздар отбасы. Аңыз адам» «Исламское государство» «Меджлис» «Мир без нацизма» «Правый сектор» «Русская школа» «Свобода» «Северный поток-2» «Славянский базар» «Турецкий поток» «Хизб ут-Тахрир» «Южный поток» АБИИ Абхазия Азербайджан Андрей Тарковский АПК Арктика Армения АСЕАН Атамбаев АТО АТР АТЭС Афганистан АЭС Байкал Байконур Бандера Белоруссия Бессарабия Ближний Восток Болгария БРИКС Ватикан Ваффен СС Великая Отечественная война Великая Победа Великобритания Венгрия Восточное партнёрство ВПК ВТО Вторая мировая война Вьетнам Гагаузия Газпром Галиция Германия ГЛОНАСС Греция Грузия ГУАМ Дивизия СС «Галичина» ДНР Додон Донбасс Дордой ЕАБР ЕАСТ ЕАЭС ЕБРР ЕврАзЭС Египет ЕС ЕСПЧ ЕЭК ЕЭП Жээнбеков Закарпатье ЗСТ ИГИЛ Израиль Индия Индонезия Ирак Иран Ислам Казахстан Карабах Каримов Карпатская Русь Каспий Киево-Печерская Лавра Киргизия Китай КНДР Красносельский Крым КСОР Кыргызгаз Лавров Латвия Литва ЛНР Лукашенко МАГАТЭ Македония Манас МВФ Медведев Мексика Меркель Меркосур миграция Мирзиёев Молдова Монголия Назарбаев НАТО нацизм Николай II Новороссия НОД НПО ОБСЕ Одесса ОДКБ ОИС ООН ОТЛК ОУН ОУН–УПА ОЧЭС Пакистан ПАСЕ Первая мировая война Польша Порошенко Православие Прибалтика Приднестровье Путин Рахмон РВСН Россельхознадзор Россия РПЦ Румыния русины Русский язык Саргсян СБУ Севастополь Сербия Сингапур Сирия Следственный комитет России СНГ соотечественники Союзное государство СССР Столыпин США Таджикистан Таиланд ТАПИ Татарстан Тоомас Хендрик Ильвес Трамп ТС ТТП Тунис Туркменистан Турция Узбекистан Украина УНА–УНСО УПА УПЦ КП УПЦ МП Фашизм Финляндия ФМС Франция Центральная Азия ЦРУ Чечня Чили Шелковый путь Шойгу ШОС Шухевич Эстония Югославия Южная Осетия ЮКОС ЮНЕСКО ЮНИДО ЮТС Япония
Видеоматериалы
все видеоматериалы

При полном или частичном использовании материалов сайта «Ритм Евразии» активная гиперссылка
на главную страницу www.ritmeurasia.org приветствуется.

Точка зрения редакции может не совпадать с мнением авторов.

Яндекс.Метрика